— "Черный понедельник" ничему не научил нас. Это мое упущение.

Помолчав, она заговорила о главном, что ее волновало:

— Я не стану забирать Мэгги из школы. Если будет необходимо, я обращусь к отцу.

— Может быть, и не дойдет до этого.

— Думаешь, не дойдет?

— Мы пережили кризис восемьдесят седьмого, — напомнил он. — И пережили бы его легче, если бы не паниковали. Поживем — увидим.

Она налила себе стакан вина.

— Ты хочешь сказать, что предупреждал меня? — спросила она.

— Я не собираюсь ничего говорить. Ни слова.

— Это скажет отец.

— Пусть он говорит все, что хочет. Скажи ему, что это была моя идея. Он не может думать обо мне хуже, чем думает.

— Не такого уж он плохого мнения о тебе. Он считает, что ты хороший кормилец.

— Честно говоря, Энни, мне совершенно наплевать на то, что он считает.

Она стояла в дверях кухни, прижавшись лбом к косяку. Он подошел к ней и попытался заставить ее посмотреть на него. Она повернула к нему покрасневшее от выпитого вина лицо и закрыла глаза.

— Мне так стыдно. Я чувствую себя такой глупой.

— Мы же договорились, не так ли? Что это всего-навсего деньги.

Брауна поражала собственная беззаботность. Неизвестно почему, он начисто был лишен ощущений, которые испытывают те, кто проигрался на бирже.

— Наш проигрыш может оказаться очень крупным. — Она пыталась объяснить ему, что же произошло. — Нам придется срочно выплатить деньги. Мы будем вынуждены взять кредит и сократить расходы.

— Давай отложим это до завтрашнего утра, — предложил он легко. — На сегодня с меня достаточно.

— Больше никогда в жизни, — торжественно произнесла Энн. — Я клянусь.

— Забудь об этом, Энни, это позади. Мы начнем сначала.