— Где Мэтти? — спросил какой-то шутник, изменив свой голос. Некоторые обернулись, чтобы посмотреть, кто это.

— Где-нибудь на солнышке, — не задержался с ответом Гарри. — С потаскухой. — И тут же добавил: — Я прошу прощения у женщин. Следствие возраста. Извините.

Послышались нервные смешки, едва сдерживаемое шикание, глухой ропот.

— Какова официальная версия? — спросила молодая служащая.

— Частные семейные обстоятельства. — Торн старался тщательно выговаривать слова. — Личные дела, не представляющие интереса для общественности.

Торн сделал паузу и вновь обратился к служащим.

— Я понимаю вашу озабоченность. Уверен, что вы обеспокоены не меньше меня. Первое, что волнует меня — прошу прощения за резкость, — это уголовная ответственность. Второе: насколько платежеспособны наши структуры? Кто может сообщить мне что-нибудь такое, чего я не знаю? — Он обвел взглядом кабинет. — Никто? Хорошо. Тогда всех вас ждет ленч в столовой. Всех, кроме юридического отдела. Если хотите сорвать куш на бирже, мой вам совет: покупайте акции «Хайлан». Цена на них явно занижена.

Последовали вымученные улыбки и смешки. Люди повалили из кабинета, и в нем остались только Торн, Ливингстон и два адвоката.

— Как все выглядит? — поинтересовался у них Торн.

— Мэтти исчез, тут все ясно, — ответил один. — Он не посылает почтовых открыток.

— А как насчет грязной игры? Что, если кто-то из его… — начал было Ливингстон.

— Забудь об этом, — оборвал его Торн.

— Но почему, Гарри?

— Потому что. Он не из тех.

Они замолчали.

— Я разговаривал со своей дочерью, она слышала, что в южном районе Нью-Йорка работают над обвинительным актом, — сообщил второй адвокат. — Она поняла так, что в нем фигурирует только Мэтти.

— Только Мэтти? — уточнил Торн. — Не сомневаюсь, что этот мелкий мерзавец будет в восторге от перспективы пойти под суд перед самыми выборами.