Вернувшись в редакцию, она почувствовала, что свежий воздух улицы взбодрил ее, и решила не откладывать больше звонок отцу. То, что у него надо было просить денег, — а именно к этому все и сводилось — заставляло ее испытывать стыд и беспокойство. Вновь оттягивая этот момент, она попыталась продолжить работу над статьей о переходе к мысу Соболя. И только когда часы показывали уже больше четырех, она набрала номер. Основным ее доводом будет учеба Маргарет, решила она про себя.

Трубку взяла Антуанетта Ламаттина, неизменный личный секретарь отца еще с тех пор, когда Энн была ребенком.

— Энн, милочка, — проворковала Антуанетта. — Он будет так рад услышать тебя!

Она не звонила отцу уже несколько месяцев, а со времени их последней встречи прошло больше года.

— Ты попала в переделку, — сообщил ей отец, когда их соединили.

— Могло быть хуже.

— Почему ты не дала мне пройтись по твоим счетам?

Загородившись рукой от яркого света, она уставилась в свой стол.

— Ты же знаешь, мне никогда не нравилось это.

— Ты не звонишь, — переменил он тему. — Я совсем не вижу малышку. — Он любил так называть Мэгги.

— Ну как ты можешь винить меня, отец? Я же не хочу, чтобы на корабле вспыхнул бунт. Послушай, меня тревожит учеба Мэгги. Бесплатные школы у нас оставляют желать лучшего.

В трубке раздался его ехидный, самодовольный смешок.

— Ты думаешь, я допущу, чтобы малышка пошла в бесплатную школу?

Она уже кипела от бессильной ярости, но промолчала в ответ.