— Я хочу, чтобы ты приехала ко мне, — решительно заявил он.

Помолчав немного, она согласилась.

— Хорошо. Скоро приеду.

— Я хочу кое-что сказать тебе, Энни. И ты можешь передать это ему. — Отец всегда избегал произносить имя Оуэна. — Мэтти Хайлан скоро будет сидеть на раскаленной сковороде. Его корпорация попала в переплет.

— Да, — сказала она. — До нас доходили слухи.

— Вам следует быть готовыми ко всяким неожиданностям.

— Оуэн работает в компаниях Хайлана уже долгое время, отец. Ты же знаешь, как он к этому относится.

— Конечно, конечно, — оборвал он ее. — Я больше не могу оставаться на линии. Приезжай на ленч.

После разговора с отцом она почувствовала себя совсем скверно. К тому же в коридоре за дверями ее кабинета стоял старый Мегауан и, как она предполагала, слышал конец разговора.

— Дает ли знать о себе ваш отец? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Я как раз разговаривала с ним. Только что.

Старикан немного помолчал.

— Передайте ему мои наилучшие пожелания.

Тревога, стыд и раздражение захлестнули ее и едва не вырвались наружу.

— Он не относится к числу наших читателей, господин Мегауан, — бросила она ему вслед. — И к числу яхтсменов тоже. — Но Он уже не слышал ее.

Она выключила свой текстовый процессор, привела в порядок стол и задумалась о том, как прошел этот день у Оуэна. Уже в пальто она подошла к окну и долго смотрела, как на крыши нижнего Бродвея опускаются сумерки. Было жаль, что день прошел и уже не манил на воздух и не пьянил своей не по сезону ласковой погодой. Неожиданно она почувствовала, что меньше всего хочет оказаться сейчас в своем доме. Выпить — вот чего ей хотелось сейчас. "Всего одну-две рюмки, — подумала она, — только чтобы притупить остроту грани между светлым днем и печальным вечером".

Молодая секретарша уже ушла домой. Мегауан все еще топтался в своем кабинете.