— Ты не подходишь. Ты ведь не пьешь. — Она помолчала. — К тому же тебе надо было работать над брошюрами.

— Да, — согласился Оуэн.

"Раньше дамы посещали «Шрафт», чтобы пригубить стаканчик. Интересно, куда это подевалось? Разве у меня нет друзей? — спрашивала она себя. — Может быть, я не похожа на других женщин?"

Они заказали по телефону обед и потом ели на кухне, приглушив радио. Энн выпила еще стакан вина.

— Ты завтра идешь на работу?

— Я не знаю. — Он, похоже, задумался над этим. — В такие дни приходится опасаться за себя, могут начаться увольнения.

— Им нужен кто-то, кто может писать, — сказала Энн.

— Я бы не прочь взять отпуск дня на два в ближайшее время. Мы могли бы сбежать на остров.

— Ах, — вздохнула она, — остров.

Вскоре после девяти, совершенно измученная, она отправилась спать. Оуэн оставался внизу и слушал джаз 30-х годов, это всегда доставляло ему удовольствие.

Какое-то время она лежала без сна, ее не покидала тревога, в голове шумело. Мелодии джаза накатывали на нее, словно из далекого прошлого. Они не оставили ее, и, когда она наконец уснула, они поплыли наивными синкопами по темным водам ее сновидений, наполняя их ощущениями утраты. Во сне она понимала, что эти синкопы вовсе и не наивные. Это звучала музыка Оуэна, пронизанная тоской по ускользающей мечте.

8

Оуэн Браун встречал Мэтти Хайлана, своего главного работодателя, всего дважды. В обоих случаях его хлопали по плечу, а потом церемонно подхватывали под руку. Он не мог бы сказать, что эти встречи были сердечными. За все время службы он ни разу не получал приглашения в знаменитое "Царство теней" — штаб-квартиру корпорации на Гудзоне. Поэтому он был удивлен, когда однажды утром Росс отправил его туда, чтобы провести оценку нескольких яхт Хайлана. Сам босс, по слухам, находился в Европе, где готовился к одиночным гонкам на парусниках. Бизнес отнюдь не процветал. Хотя рынок стабилизировался, доходы "Алтан Марин" не возросли. Оживление, охватившее другие фирмы, словно обходило ее стороной.