— Вам, наверное, невдомек, кто такой Фэй, — сказал Кроуфорд, когда Браун доставал из рундука паруса. — Всего лишь главный конструктор этой фирмы.

В этот момент Браун вспомнил наконец свою встречу с Фэем в Калифорнии. Тогда тот был отставным флотским офицером, пришедшим на работу в "Алтан".

— Тем более признателен ему за помощь, — сказал он Кроуфорду. — И вам тоже.

Все трое стояли вокруг, пока он готовился к выходу. Они смотрели, как он подхватил мотор и поднимал его на кронштейны. От этих усилий он лишился дыхания и вспотел, а когда забрался на яхту, то увидел, что Фэй разделся и стоит в одной рубашке, а по ней расплывается огромное масляное пятно.

— Проверьте свои ходовые огни, — крикнул ему Фэй. Фанелли отвязал кормовой линь и с отвращением швырнул его в воду.

— Еще раз спасибо! — крикнул Браун.

После нескольких рывков мотор завелся, и, развернув яхту, он направил ее в сумеречные тени бухты Аппер. "Наконец-то я в море, хоть и со свернутыми парусами", — подумал Браун. И тут же посмеялся над абсурдностью своего импульсивного поступка. Сопротивление мастера только подстегнуло его желание и заставило добиваться своего. Не будь его, он наверняка бы передумал. Теперь же он удалялся от острова Статен, не имея абсолютно никакой конкретной цели.

Какое-то время он шел на огни Манхэттена, огибая риф Роббенса и оставляя маяк Кэти по левому борту. Огни города напомнили ему о лете после первого года учебы. Их корабль вошел на парах в бухту и бросил якорь на Гудзоне. Оказавшись в городе, курсанты встретили менее радушный прием, чем ожидали. Тем летом он влюбился в Энн.

Заслышав гул работающего дизеля, он обернулся и увидел, что на добрых десяти узлах сзади на него надвигается лихтер. Судно заложило вираж и прошло мимо по правому борту. Бородач в рубке удивленно посмотрел на него. Браун усмехнулся, представил, какое, должно быть, странное зрелище он являет собой для проходящих судов. Бабочка в луже солярки, экологический бандит в лодке с биологическими минами. Он помахал шкиперу, и тот, высунув руку из иллюминатора рубки, сделал ему условный знак — оберег от дурного глаза.