Шивон, естественно, и без него все это понимала, и он смущенно замолчал.

– А что, если нам затаиться до конца саммита? – предложила она.

– Звучит заманчиво, – согласился он.

– Только потому, что это дает тебе фору, – с язвительной улыбкой подколола она.

В знак согласия он чуть заметно подмигнул.

– Придется сообщить Макрею, – со вздохом произнесла она. – А он тут же поставит об этом _в известность полицию Тейсайда.

– Но ведь ГОМП вызвана из Стерлинга, – возразил Ребус, – а Стерлинг относится к Центральному району.

– Значит, в курсе будут всего три подразделения полиции… Думаю, нам без проблем удастся не предавать дело огласке.

Ребус огляделся.

– Если мы сами сможем хотя бы внимательно осмотреть это место и сделать необходимые фотографии… отправить вещи в лабораторию…

– Пока не разгорелись страсти?

Ребус, надув щеки, медленно выпустил воздух.

– Все начинается в среду, так ведь?

– Если ты говоришь о «Большой восьмерке», то да. Но ведь завтра «Марш против бедности», и еще один назначен на понедельник.

– Но ведь в Эдинбурге, а не в Охтерардере… – возразил Ребус, но, посмотрев на Шивон, понял ход ее мыслей: даже с отправкой вещей в лабораторию возникнут проблемы, поскольку весь район будет практически в осаде. Для того чтобы добраться от Гейфилд-сквер на Хауденхолл, где находится лаборатория, необходимо проехать через весь город. Надо помнить о том, что и экспертам будет нелегко добраться до работы.

– Зачем он здесь? – задала вопрос Шивон, снова пристально глядя на нейлоновый лоскут. – Может, это что-то вроде трофея?

– Если так, то почему именно здесь?

– Может, здесь какие-то родственники?

– Я думаю, что Коллер истинно эдинбургский фрукт.

Она посмотрела на него: