– Я говорю об изнасилованной им жертве.

Губы Ребуса непроизвольно сложились в букву О.

– Это надо обдумать, – добавила Шивон и после паузы спросила: – Что это за звуки?

Ребус похлопал себя по животу:

– Я уже давно ничего не ел. Как ты думаешь, в «Глениглсе» еще можно выпить чаю?

– Зависит от того, сколько денег у тебя на кредитной карточке. Думаю, в городе чай не хуже. Впрочем, одному из нас придется дождаться ГОМП.

– Лучше ты дождись. Не жажду, чтобы меня обвиняли в том, что я хочу играть главную роль. Но ты бесспорно заслужила чашку самого хорошего чая, который только может быть в Охтерардере.

Он повернулся, собираясь идти, но она остановила его.

– Ну почему именно я? – запротестовала она, раскинув для большей убедительности руки.

– А почему нет? – ответил Ребус. – Считай, такова твоя судьба.

– Да я не об этом…

Он снова повернулся к ней.

– Я вот о чем, – негромко начала она. – Я не уверена, хочу ли я, чтобы преступников поймали. Если их найдут, то моими стараниями…

– Если их найдут, Шив, то из-за их собственной ошибки. – Он указал пальцем на вырванный из куртки клок. – Вот так-то, и, может, частично благодаря нашим общим стараниям…

Группа, прибывшая для осмотра места преступления, не слишком обрадовалась тому, что Ребус и Шивон уже осматривали его. Они сняли отпечатки их подошв и взяли образцы волос, чтобы исключить их из последующего детального рассмотрения.

– Не очень усердствуйте, – предостерег их Ребус. – Я не могу позволить себе излишнюю щедрость.

Эксперты извинились:

– Нам необходимо иметь волосы с корнями, иначе не получишь образец ДНК.

С третьей попытки наконец удалось выдернуть несколько волосков пинцетом. Один из экспертов уже почти заканчивал видеосъемку места преступления, другой был занят фотографированием, а их коллега обсуждал с Шивон, какие именно вещи необходимо доставить в лабораторию.