...Закон принят под давлением общественности в связи с невиданной доселе коррупцией в правоохранительных органах и с полным беспределом со стороны сотрудников милиции по отношению к гражданам...
...Создаются «Суды Совести», имеющие право наказывать, вплоть до смертной казни через повешение, сотрудников милиции, уличенных в грубом отношении с задержанными, арестованными и подследственными...
...Органы гражданского сыска...
...Любой сотрудник милиции может быть привлечен для опознания возможными потерпевшими в любое, кроме рабочего, время...
...При окончании рабочего дня красный свет в нагрудной лампочке милиционера сменяется зеленым...
Дальше продолжать Кудрин не смог. Руки у него затряслись, брошюрка упала на пол. Теперь он понял, для чего нужны мягкая мебель в обезьяннике, джин с тоником, маски, лампочки, подземные ходы...
– А м-министр? – заплетающимся языком пробормотал Сергей. – Ч-что м-ми-ннистр?!!
Лялин горестно усмехнулся.
– Прежнего сняли, а новый, бывший армейский генерал, целиком одобряет. Давно бы, говорит, так надо, а то, говорит, вконец обнаглели... И-эх, жизнь наша, жестянка! Но ничего не поделаешь. Ты как хочешь, а я ложусь спать! Завтра рано вставать!..
Старший лейтенант ушел в комнату. Ошарашенный Кудрин остался в одиночестве. «Суды Совести»! Гражданский сыск! Смертная казнь через повешение! Кошмар!
Неожиданно он вспомнил слова Бакланова о слишком сильном «рванье жопы», грубом обращении с арестованным. Теперь Сергей знал, чем это грозит. Его обуял животный ужас, тело начал колотить озноб, в глазах потемнело. Здесь жить нельзя! Надо вернуться в свой мир, но как? Как?! Эврика! Придумал! Сергей ринулся в прихожую, начал поспешно одеваться.
Сюда он попал, провалившись в канализационный люк, значит, и обратно... Конечно, полной гарантии нет, однако попробовать стоит...
Стараясь не разбудить Лялина, Сергей тихонько прикрыл за собой дверь, спустился вниз по лестнице и вышел на улицу. Было уже довольно поздно. Светились окна домов. Изредка попадались тускло мерцающие фонари. На одном из них висело что-то длинное, темное. Кудрин подошел поближе, пригляделся и обомлел. На фонаре раскачивался капитан Кудрин Сергей Филиппович собственной персоной, в милицейском мундире, без маски, с искаженным гримасой удушья лицом, с закаченными в предсмертной муке глазами.