– Н-да, вляпались, – задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, промолвил худосочный мужичок в засаленном пиджаке. – Хозрасчет, твою мать! Будь он неладен!

– Тебя за что замели? – радуясь возможности разузнать побольше об этом безумном мире, спросил Кудрин.

– За соседа, паскуду! Он бандит. И к тому же наркоман! Обкурился анаши и давай куролесить! Дверь мне ни с того ни с сего выломал, прикладом автомата по башке треснул.

– Ты заявлял?

– Упаси Боже! Я не псих. Он сам заяву накатал, я, говорит, тебя в придачу посажу! Мне твоя рожа давно надоела!

– А что на аукционе? У соседа больше денег оказалось?

– Не больше! Просто заплатил первую потребованную следователем сумму, а у меня грошей сроду не водилось. Теперь долго в тюряге куковать придется.

Отвернувшись к стене, мужичок грустно шмыгнул носом. Кудрин задумался. Сложившаяся ситуация казалась безвыходной. В предыдущем мире существовал, по крайней мере, СООМ, пускай жестокий, больше напоминающий вольницу Стеньки Разина, зато мог спасти в последнюю минуту, вытащить из петли, а здесь? На что надеяться?

Сергей заскрежетал зубами. Узаконенная коррупция! Тьма кромешная! Кудрин опять с симпатией вспомнил закон Мартынова, хотя это тоже не выход. И так, и эдак хреново!

Дверь в камеру отворилась. Заглянул чрезмерно упитанный надзиратель.

– Эй, засранцы, – сказал он. – Предлагаю пачку «Примы» по дешевке! Всего в два раза дороже госцены и в рублях. Мы люди не гордые... Желающие есть? – Желающих не нашлось. Очевидно, карманы обитателей КПЗ были давным-давно безнадежно пусты.

– Черт с вами! – не дождавшись ответа, в сердцах сплюнул надзиратель. – Подыхайте, рвань!

Дверь с грохотом захлопнулась. Воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая тяжелыми вздохами жертв самоокупаемости правоохранительных органов! Прошло не менее четырех часов. Затем снова появился надзиратель.

– Кудрин, на выход, – прохрипел он. – Жена за тебя внесла выкуп.