И правильно делали. Если что и способно растопить ледяное сердце зажравшихся янки, так это малыши Беннетты. Сколько их у меня, дай бог не сбиться: Крисси три года, Шоне — четыре, Тренту — пять; близняшкам Фионе и Бриджет — этим по семь, Эдди — восемь, Рикки — девять, Джейн — десять, Брайану — одиннадцать и Джулии — двенадцать. Все в нарядных воскресных костюмчиках, и все, как утята, топают за мной вереницей — хочешь не хочешь, а заглядишься.

Впрочем, на ласковые кивки и умильные улыбки, какими одаривали нас прохожие, я почти не обращал внимания. Потому что мне было о чем подумать.

Единственным ньюйоркцем, который, похоже, не испытывал желания пощипать моих детишек за щечки, оказался старик в больничном халате. Пряча в кулаке сигарету, он быстро отъехал в кресле-каталке от входа в Раковый центр — а именно туда мы и направлялись. Полагаю, ему тоже было о чем подумать.

— Ой, смотри-ка, Том, — сказала своему мужу полная женщина, когда мы всем стадом пытались втиснуться в лифт. — Учитель привел детишек, чтобы они попели рождественские гимны. Как мило, правда?

Такое нам часто слышать приходится. Сам я ирландец, зато детки мои — все они приемные — настоящий радужный букет. Трент и Шона — чернокожие, Рикки и Джулия — латиноамериканцы, Джейн — кореянка. А рядом с ними я, парень ростом метр девяносто, этакий увалень. Никому и в голову не придет, кто я такой на самом-то деле. А на самом деле я старший детектив убойного отдела нью-йоркской полиции.

— А вы знаете «Это случилось в ясную ночь»? — Тетка, похоже, намертво в нас вцепилась.

Я хотел было отшить ее, сказав, что ничего мы не знаем, но Брайан, мой старшенький, тоненьким голосом сообщил:

— Нет, мэм, не знаем. Зато мы знаем «Колокольчики звенят».

И пока мы поднимались на пятый этаж, мои дети с чувством исполняли «Колокольчики звенят», а выходя из лифта, я заметил на глазах у этой женщины слезы. Ее отпустили из больницы на время, вдруг понял я, а теперь она возвращалась, и мой сын уладил положение почище любого дипломата из ООН. Мне захотелось поцеловать его в лоб, однако одиннадцатилетний пацан телячьих нежностей не потерпит, поэтому я просто хлопнул его по спине, как мужчина мужчину.