— Не понимаю, — сказал Самир.

— Если бы не вы, ребенок умер бы вместе с матерью. Вы ему больше отец, чем я.

— Вы с ума сошли, — сказал Самир.

— Нет, — голос Бен Эзры обретал силу. — Если он будет со мной, то его ждет смерть. Эта ноша погубит и меня. Но Аллах откликнулся на ваши мольбы о сыне. С вами он вырастет сильным и смелым.

Самир посмотрел еврею прямо в глаза.

— Но он будет мусульманином, а не евреем.

Бен Эзра бросил ему ответный взгляд.

— Разве это имеет значение? Разве вы не говорили мне, что все мы путники в том же самом море?

Самир посмотрел на хрупкое тельце мальчика у него на руках. Внезапно его охватила такая любовь, которую он не испытывал ни к кому на свете. В самом деле, Аллах по-своему ответил на его молитвы.

— Мы должны торопиться, — сказал он. — Идите за мной.

Бен Эзра взял новорожденного ребенка и вышел за занавеску. Самир положил его сына на столик и запеленал в чистую белую простыню. Он уже почти заканчивал свое занятие, когда вошли Фуад и Аида.

— Вымой и вытри моего сына, — скомандовал он Аиде.

Женщина мгновение смотрела ему в глаза, а затем ее губы шевельнулись.

— Аллах милостив, — сказала она.

— За утренней молитвой мы возблагодарим его, — резко сказал он.

Теперь Самир повернулся к караванщику.

— Ты пойдешь со мной, — сказал он, отбрасывая полог.

Самум прекратился так же внезапно, как и начался. День выдался ясным и чистым. Двое мужчин стояли на краю свежих могил поодаль от оазиса. Рядом с Бен Эзрой были его два мула, один с бурдюками с водой и припасами, на другом было старое кожаное седло. Бен Эзра и Самир, смущаясь, смотрели друг на друга. Никто из них не знал, что говорить.

Исайя Бен Эзра протянул руку. Молча Самир пожал ее. Их тесное рукопожатие было полно тепла. Через мгновение оно распалось, и еврей влез в седло.

— Хат рак, — сказал он.

Самир бросил на него взгляд. Правой рукой он сделал традиционный знак прощания. Он прикоснулся ко лбу, к губам и наконец к сердцу.