— Ас-салям алейкум.

Автоматически Фуад ответил:

— Алейкум ас-салям.

— Я прошу вашей помощи, — сказал наездник. — Уже несколько дней мы блуждаем в самуме, а моя жена больна и вот-вот подходит ее время.

Медленно и осторожно наездник стал слезать с седла. И тогда лишь Фуад увидел, что одеяло прикрывает двух человек. Он рванулся вперед.

— Сейчас, — сказал он. — Давайте я помогу вам.

Из тьмы показался Самир в тяжелой накидке некрашенной шерсти.

— В чем дело? — спросил он.

Как перышко держа на руках женщину, Фуад повернулся.

— Путники, которые заблудились в самуме, хозяин.

Мужчина, облокотившись на своего мула, еле стоял на ногах.

— Не представляю себе, сколько дней мы блуждали. — Он начал сползать на землю.

Самир подхватил его, обняв мужчину за плечи.

— Обопритесь на меня, — сказал он.

Мужчина с благодарностью облокотился на него.

— Моя жена, — прошептал он. — Она больна. У нас нет воды.

— Сейчас все будет в порядке, — спокойно сказал Самир. Он взглянул на караванщика. — Отнеси ее в мой шатер.

— Мои мулы, — сказал мужчина.

— О них позаботятся, — сказал Самир. — Добро пожаловать в мой дом.

Лицо мужчины было изодрано ударами песчаных струй и кровоточило, губы опухли и потрескались. Исцарапанные руки едва удерживали маленькую чашечку чая. Он был высок, выше Самира, более шести футов ростом, с большим носом и пронзительными голубыми глазами, скрывавшимися под густыми бровями. Он наблюдал за Сатиром, склонившимся над матрацем, где лежала его жена.

Самир повернулся к нему. Он не знал, что сказать. Женщина умирала. Организм ее был почти обезвожен; у нее был слабый, еле прощупывающийся пульс и угрожающе низкое давление.

— Сколько дней вы шли через самум? — спросил он.

Человек посмотрел на него и покачал головой.

— Не знаю. Кажется, что всю жизнь.