Ожидая, пока багажная карусель начнет свое верчение, Эдвина состроила гримасу скуки и нетерпения. Так же хорошо, как расположение мест в самолете, знала она и багажную процедуру. Еще совсем недавно ее холили теплыми от пара полотенцами и ублажали шампанским, теперь же она резко спустилась обратно на землю. Обслуживание по первому классу начиналось у входа в салон самолета и заканчивалось сразу после выхода из него. И в отличие от места в салоне, которое она выбирала сама, багажная процедура оставалась ей неподвластна, а грузчики… — о-о, эти грузчики багажного отделения, одинаковые во всем мире, — самое упрямое племя сторонников равноправия! Однако нравится ей такой порядок, нет ли — она достаточно реалистична, чтобы понимать: бывают ситуации, с которыми не может справиться даже она.

Правда, на 7-й авеню, где располагался ее офис, многие голову бы дали на отсечение, что на всей земле не найдется ситуации, которая окажется ей не по силам. За Эдвиной укрепилась репутация женщины, чудодейственным образом способной сдвинуть горы и творить чудеса: на нее смотрели, как на самое опасное для мужчин существо. Короче, ее считали женщиной, владеющей собой и миром, ее окружающим.

— Эдс, ты просто незаменима, дорогая, — такова была одна из любимых присказок Антонио де Рискаля. — Ну что бы я без тебя делал, солнышко, — это была вторая.

Признаться, подобные убеждения готова была разделить и огромная толпа клиентов великого модельера, поскольку в те моменты, когда Эдвине не нужно было отправляться на выездные показы моделей, она занималась их продажей, принимая в огромном демонстрационном зале на 7-й авеню, 550 представителей магазинов. Как правило, за двумя неделями разъездов следовали две недели обычной суеты в демонстрационном зале — график, который она делила, чередуясь, с Класом Клоссеном, надменным и чрезвычайно самоуверенным молодым человеком, преисполненным чувства собственной значимости. Платили ей за эту предполагаемую незаменимость по-царски: 120 тысяч долларов в год, плюс неограниченно щедрые представительские расходы и весь набор прочих благ, включая и возможность одеваться у лучших модельеров (конечно, у Антонио де Рискаля, у кого же еще?) по себестоимости.