Решение правильное.

Я вспомнила женщину из Колумбии, которую однажды видела в программе «Жди меня». Как она расплакалась, увидев фотографию своей дочки, от которой ей пришлось отказаться, потому что у нее не было другого выхода. Как горевала о том, что лишила сестренки свою старшую дочь. Она могла только надеяться, что у ее младшенькой будет лучшая жизнь, и молилась каждый день о том, что эта девочка когда-нибудь ее разыщет. Прощание со своим ребенком, даже если еще не успела его узнать, — это самое страшное, что может пережить мать.

После того как все случилось, я пошла домой, приняла душ и забралась в постель. «Примите парацетамольчик — и под одеялко», — сказала мне гинеколог. Но пустой дом давил на меня. Младенческие фотографии Мейрел и Вольфа. Разбросанные по всему дому игрушки. Детские попки по телевизору. Сплошные немые упреки. Эта мать убила своего ребенка. И теперь она валяется в постели. Чувство вины съедало. Я должна была выйти из дома. Когда я чувствовала, что мир рушится, я всегда ехала к морю. К тому месту, где родилась, где начинались дюны. «Морской ветер выдувает из головы все заботы», — любил повторять мой отец.

Глава 1

Крышка почтового ящика хлопнула, и сегодняшняя почта плюхнулась на пол. Значит, уже больше одиннадцати, и я уже целых два часа сижу, уставившись на дождь. Пепельница полна окурков, кофе давно остыл.

Я с трудом поднялась и прошаркала к двери, где лежала влажная пачка конвертов. Два уведомления из налоговой инспекции, выписка из банковского счета, вызов к дантисту на очередной осмотр и открытка. Черно-белая фотография милых розовых детских ножек. Пяточки младенца, пахнущие ягнятами и детским кремом, которые мне хотелось гладить и целовать, по которым я теперь лью слезы. Какое циничное совпадение. Моя матка все еще гудела от боли.

«Больно не будет», — сказала врач. Могут быть слабые спазмы внизу живота, как при менструации, — не больше. Она ошибалась. Прошло уже пять дней, а я все еще не могла разогнуться от боли.