Дом находился за квартал от Грамерси-парка, на Восточной Девятнадцатой улице. Это место можно было бы назвать историческим заповедником района. По случаю субботы автомобильное движение оказалось небольшим. Небо затянули облака, и в легких курточках было прохладно. Остановившись перед одним из почти одинаковых домов, занимавших обе стороны улицы, Бэленджер и Аманда разглядывали потемневшую от времени бронзовую табличку, извещавшую, что дом построен в 1854 году. Над входом висела еще одна, с надписью «МАНХЭТТЕНСКИЙ КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ИСТОРИИ».

Они поднялись по ступенькам и оказались в полутемном вестибюле, который, похоже, совершенно не изменился за прошедшие полтора века. На специальном мольберте красовался плакат с изображением благообразного мужчины с седыми волосами и усами. Он был худощав, от уголков глаз разбегались морщинки, одет в старомодный костюм и держал в руках металлический цилиндр со следующей надписью:

Бэленджер услышал голоса, доносившиеся из глубины здания.

Затем из двери по правую сторону коридора вышла приятная женщина лет сорока в простом темном платье.

Увидев Бэленджера и Аманду, она улыбнулась.

— Рада, что вы смогли присоединиться к нам.

— Знаете, приглашение было составлено столь тонко, что мы не смогли устоять, — ответил Бэленджер.

Женщина зарделась. Румянец, заливший ее щеки, подчеркивался полным отсутствием косметики. Черные волосы были собраны в строгий пучок.

— Должна признаться, что это моя идея. Наши лекции не всегда вызывают такой интерес, какого заслуживают, и я решила, что немного драматизма нам не повредит. Я и представить себе не могла, каких усилий потребует от комитета доставка приглашений. Да, я Карен Бейли. — Она протянула руку.