Бэленджер совершал все более продолжительные прогулки. Как-то серым декабрьским днем, когда он возвращался от покрытых толстым слоем снега монументов на Грэнд-Арми-плаза, из автомобиля, стоявшего перед особняком, вылезли двое мужчин. Оба в темных пальто. С кислыми лицами. На морозе изо ртов у них вылетали облачка пара.

— Франк Бэленджер? — осведомился тот, что был повыше.

— А вы кто?

Синхронными движениями они извлекли удостоверения: «Соединенные Штаты Америки. Министерство финансов».

— Подпишите здесь. — Как только все трое вошли в квартиру, второй агент, покоренастее, протянул Бэленджеру авторучку и бумагу с напечатанным текстом.

— Я предпочел бы сначала прочесть.

— Здесь сказано, что вы отказываетесь от любых претензий на то вещественное доказательство, которое передали полиции Эсбёри-Парка.

— От «двойного орла», — пояснил высокий агент.

Теперь до Бэленджера дошло, и он еще сильнее невзлюбил их.

— Согласно «Закону о золотом резерве» от тысяча девятьсот тридцать третьего года использовать золотые монеты в качестве платежного средства запрещено, — сообщил коренастый агент. — Гражданам разрешается иметь их в коллекциях. Но вы, естественно, не можете владеть тем, что украли.

— Я ее не крал. — Бэленджер почувствовал, что у него вспыхнули щеки. — Законный владелец умер в тысяча девятьсот тридцать девятом году. Монеты были спрятаны в отеле «Парагон». Все эти годы, до тех пор, пока я не положил этот раритет в карман, он никому не принадлежал.

— Единственная монета, уцелевшая после пожара. Вы хоть рассмотрели ее?

Бэленджер постарался собраться с силами, чтобы его голос не дрожал, и ответил:

— Мне было как-то не до этого. Приходилось жизнь спасать.

— Она датирована тысяча девятьсот тридцать третьим годом. Прежде чем правительство запретило использовать золото в денежном обороте, монетный двор целый год чеканил «двойных орлов». Все монеты подлежали уничтожению. — Высокий агент помолчал и добавил: — Но небольшую часть монет украли.