– Живой. У нас к тебе несколько вопросов.

   Чьи-то руки сзади рывком подняли музыканта на ноги. Ноги держали слабо.

   – Посади его на ящик, – сказал тот же голос.

   За спиной музыканта что-то чиркнуло по полу и не сильно ударило его сзади по ногам.

   – Присаживайся.

   – Спасибо, – автоматически сказал музыкант.

   – Потом поблагодаришь, – кто-то глухо хмыкнул за спиной, – а пока расскажи нам все о Новом годе.

   Опять, подумал музыкант. Только на этот раз это не милиция. Точно – не милиция.

   – Так я это…

   – Уже ментам все рассказывал?

   – Три раза уже!

   – А нас, значит, не уважаешь? – голос спокойный, без угрозы.

   – Нет, я…

   – Что?

   – То есть, да, уважаю. Просто…

   – Просто ты к нам не хочешь относиться серьезно.

   Музыкант почувствовал, как по спине потек пот.

   – Я… серьезно, честно, я…

   – Ухо, – спокойно сказал голос, и музыкант закричал.

   Что-то будто раскаленным металлом обожгло голову слева, по щеке и шее разом потекли струйки чего-то горячего.

   – У нас мало времени. А у тебя мало ушей. Потом мы займемся пальцами, а потом уже и твоим хозяйством. Это сможет благотворно отразиться на твоем голосе. Ты же у нас еще и певец?

   Музыкант всхлипнул, рану жгло, страх и безысходность комком подкатились к горлу.

   – Мне еще долго ждать? Еще ухо?

   – Нет, не нужно, я все расскажу, что я не понимаю, я все расскажу. Честно!

   Музыкант рассказывал торопливо, проглатывая слова и окончания, глотая слезы боли и страха. Все рассказать. Все. Он даже не забыл сказать о своем подозрении по поводу ментов. Или еще кто в погонах.

   – Если что – узнаешь кого-нибудь из тех, кто в кабаке стрелял?