Нолик еще раз ударил ножом, уже не думая о том, куда бьет, и не помешают ли ребра. Еще раз, под грудь, под левую сучью грудь.

   Запах крови. Животный крик. Рывки ставшего вдруг невероятно сильным тела. Еще удар.

   Крик прервался. Попал. Теперь провернуть лезвие. А потом…

   Нолик резко вскочил, выдергивая нож. Полетели капли крови, не на него, мимо. Тело выгнулось еще раз, ноги мелко засеменили, нанизывая прошлогодние полусгнившие листья на высокие тонкие каблуки полусапожек.

   А потом все кончилось.

   – Пошли, – сказал Кирилл.

   – Ага, – Нолик кивнул и, не отрывая взгляда от застывшего на земле тела, шагнул назад, споткнулся и чуть не упал.

   – Осторожней, убьешься, – предупредил Кирилл.

   – Ага, – снова ответил Нолик, – у нее вон ноги дрожат.

   – Это у тебя ноги дрожат. Пошли в машину.

   – А мы ее закапывать не будем?

   – На кой?.. Тут, между прочим, еще волки водятся. Приберут. Если снег не выпадет – хрен, кто сюда до самой весны доберется. А если выпадет – и ее прикроет. Поехали. Нож только не потеряй.

   – Ага.

   Минут сорок джип петлял между деревьев, пока выехал на заброшенную лесную дорогу. Нолик уже успокоился, Кирилл включил фары.

   – Слушай, – спросил Нолик, – а зачем Хозяину сдалась эта разборка в кабаке? Пусть себе менты и разбираются.

   – Не знаю.

   – Этого Солдата все равно же пришили. И кодлу его тоже.

   – Вот-вот. Пришили. А ты теперь скажи, кто это смог их замочить, если два месяца ни менты, ни мы не смогли этого сделать.

   – И то…

   – Вот именно.

   – Третье января. Классно год начинается, – помолчав сказал Нолик.

   – Не то слово.