В тех местах, к которым он привык, – в игорных домах, клубах и винных барах – подобное беззастенчивое рассматривание выглядело оскорбительным и обычно служило прелюдией к драке. Другое дело – здесь… Здесь ему необходимо было смириться, приучить себя к пристальным взглядам и в свою очередь научиться смотреть на окружающих по-другому. Иными словами, чтобы завязать знакомство, ему необходимо было сбросить напряжение и расслабиться хотя бы немного.

У него были темные, густо напомаженные и зачесанные назад волосы и изнуренное, усталое лицо, из-за которого он выглядел намного старше, чем в действительности. Густые брови так плотно срослись на переносице, что образовали сплошную линию. Его нельзя было назвать смазливым. Он был красив, но красив особенной, суровой, почти жестокой красотой и, разумеется, производил сильное впечатление. Что-то в нем сразу показалось мне привлекательным. Быть может, это была едва заметная аура опасности, которую он излучал. Или все дело было в том, как он держался, усилием воли преодолевая собственное смущение и неловкость. А может, то, как он смотрел – серьезно, решительно. Именно этот его взгляд заставил «королев» Эрлз-корта игриво переглянуться.

– Ай да гейзер!.. – пробормотал кто-то вполголоса.

Пока я таращился на него, он перехватил мой взгляд. Его черты на мгновение окаменели, сделавшись чуть более замкнутыми, суровыми. Я улыбнулся, и хмурое выражение медленно сползло с его лица. Он криво, словно через силу ухмыльнулся, и на правой его щеке появился длинный шрам, который исчез, как только ухмылка уступила место грустной улыбке.

Он снова оглядел зал – на сей раз более пристально и целенаправленно, и его взгляд вызвал целую серию многозначительных гримас и ухмылок, которые словно рябь пробежали по лицам.

– Дело будет, – холодно пробормотал другой голос.

«Джонни, помни меня!..» – надрывался музыкальный автомат. Кто-то многозначительно откашлялся и двинулся навстречу незнакомцу.