– Смотри! – командует он. – Смотри внимательнее!

Теперь он держит кочергу так, что пламя греет ее верхним, самым горячим концом. Одновременно Гарри шевелит губами и языком, чтобы набрать побольше слюны.

– Непременно нужно, чтобы язык был очень, очень мокрым. И конечно, важно не бояться. Очень трудно выполнить этот трюк, если ты трясешься от страха, потому что от страха во рту сразу пересыхает, ха! Нет, чтобы сделать это, нужно, чтобы во рту был целый океан, а кочерга разогрелась до белого каления. Только в этом случае все пройдет как надо.

Он снова шевелит губами, покусывает изнутри щеки, водит языком по деснам, а сам глядит, как мерцает в голубом пламени раскаленная сталь. В уголках его рта появляются крошечные пузырьки слюны, и Гарри слизывает их стремительным движением языка.

– Ну, теперь гляди!..

Клуб «Звездная пыль». Стоя перед входом рядом с двумя рослыми портье, Гарри лично встречал гостей. Сжав обеими руками мою протянутую ладонь, он подмигнул и пропустил меня в клуб.

– Я рад, что ты пришел, Терри. Выпей пока что-нибудь. Я подойду, как только освобожусь.

Итак, «Звездная пыль». Не совсем то, к чему я привык. Публика была в основном в возрасте, многие одеты дорого, но старомодно. На эстраде в тот вечер выступали Хайнц и его «Дикари». Прислушиваясь к музыке, я прошел к бару и заказал ром с колой. Слева от меня стоял какой-то стиляга в мохеровом костюме-двойке. Однобортный пиджак с тремя пуговицами, узкими лацканами и карманами с клапанами был, несомненно, от Гарри Фентона. Волосы он стриг очень коротко, «ежиком». Увидев меня, стиляга кивнул. Рядом с ним я сразу почувствовал себя жалким оборванцем. Помнится, я подумал: я тоже хочу иметь что-то подобное. И даже больше.

Хайнц с крашенными пергидролем волосами с трудом влачил упирающийся оркестр по репертуару, составленному из песен Эдди Кокрена.

– Он настоящий душка, правда? – спросил стиляга.