Ушам своим не поверил. Клянусь маленькой дыркой моей маленькой Мэри, когда я услышал по ящику, что сейчас нам будут вешать лапшу на уши про наш родной Стоунхэвн, я и вправду не поверил. Только что диктор в очередной раз лепетал что-то заунывное про какую-то авиакатастрофу, экипаж и пассажиры погибли, а летели ребятки-школьники на Большую землю, но, я надеюсь, моя дорогуша осталась дома, мала еще без папы-мамы путешествовать, а о взрослых на борту самолета ни слова не сказали, наверное, их там и не было, потому что родственников всех летевших этим рейсом с Аляски школьников привезут для опознания тел, порядок есть порядок, и имена ребят пока что не называются… Вот обо всем этом я вполуха слушал и колотил что было силы по любимой моей груше, больше нее я люблю только бой живьем, когда противника легче убить, чем сдержать себя в приступе злости, а на тренировке я и не сдерживаюсь, груша все стерпит…

И вдруг — ни с того, ни с сего — бряк! — как обухом по черепушке:

«А теперь, дорогие телезрители, мы включаем прямой эфир. Предлагаем вашему вниманию репортаж нашего корреспондента из здания Федерального суда. Итак, последние новости этого часа о деле Мэнхейма, заключенного тюрьмы Стоунхэвн»… Ну, тут я и про грушу забыл, и про завтрашний матч, ушел под канаты, к ребятам подхожу, а они ящик облепили, дыхание, оказывается, не у одного меня сперло, и все слушают, как эта телка Сью Мэджорс перед нами прямо аж расстилается:

«Как нам только что сообщили, федеральный судья вынес свое решение по делу заключенного Стоунхэвнской тюрьмы. Мы еще не знаем всех подробностей, но уже сейчас ясно, что Оскар Мэнхейм, осужденный к пожизненному пребыванию за решеткой, провел долгих три года в камере, из которой его никто выпускать не собирался, но тем не менее он выиграл дело о нарушении администрацией тюрьмы Стоунхэвн гражданских прав.

Ну, тут уж я не удержался и заорал: «Вот вам!» Видела бы меня в эту минуту моя крошка… Но на меня смотрел только охранник с другого конца спортзала, взгляд его был малоприятным, но я опять заорал, отвечая на его немой вопрос: «Да, ребята, я говорю: вот вам!» — и пошел в радиорубку к Роджерсу.