– Три дня назад я беседовал с вашей секретаршей. Она попросила меня объяснить, по какому делу. Я сказал ей, что это вопрос личного характера. Она посоветовала оставить телефон, что я и сделал. На следующий день я звонил ей дважды. Повторил, что дело мое имеет личный и неотложный характер. Мне известно, что утром вы вылетаете в Вашингтон.

Сенатор облокотился о стойку бара. Высота ее была точно подогнана под его рост, бар проектировал он сам. Собравшись с духом, он прямо взглянул в лицо гостю.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Я нахожусь здесь под именем Тэйлор.

Сенатор задумчиво кивнул.

– Да, припоминаю, мне говорили, что вы звонили, но я, мистер Тэйлор, человек занятой.

– Я тоже.

Голос сенатора стал бесстрастно-официальным.

– Изложите мне ваше дело.

– Сто третий рейс “Пан Американ”.

Мужчины в упор уставились друг на друга. Сенатор был на десять лет старше, седой, но в отличной физической форме. Каждое утро он семьдесят раз проплывал бассейн длиной пятьдесят футов. Грэйнджер неторопливо обошел стойку бара, налил себе еще немного виски и спросил:

– Как вы сюда попали?

– У вас, сенатор, очень слабая система охранной сигнализации, – ответил мужчина. – Перед уходом я скажу вам, как сделать ее более эффективной.

– А что с доберманом?

– Собака около бассейна, – человек сделал жест рукой. – Не беспокойтесь о ней. Она спокойно спит.

Сенатор глянул в стакан незнакомца – он был пуст.

– Что вы пьете?

Тэйлор указал подбородком на стоявшие у него за спиной полки, уставленные бутылками.

– Я позволил себе плеснуть немного вашей великолепной “Столичной”.

Сенатор протянул руку к бутылке с водкой, налил ему приличную порцию, взял щипцы для льда и положил пару кубиков в стакан. На полке стояла неполная бутылка содовой. Однако мужчина закрыл стакан рукой и чуть его приподнял. Сенатор тоже поднял свой стакан и спросил:

– Так что вы хотели мне сказать по поводу сто третьего рейса “Пан Американ”?