– Спущусь к телефону-автомату, – по-русски сказал проснувшийся, положив телефонную трубку на аппарат.

   – Сходить с тобой, Дима? – спросил сидевший перед телевизором.

   – Я сам. Ты пока собери вещи. Не исключено, что придется переехать к Зимнему.

   – А мы ничего и не распаковывали.

   – Все равно – осмотри все, чтобы ничего не посеять. И дверь за мной прикрой!

   – Дима, не начинай занудствовать. Считай, что у нас отпуск.

   – Двери, я сказал, сразу за мной закрой.

   – Слушаюсь, гражданин капитан! – сидевший в кресле лихо откозырял.

   Дмитрий вернулся от двери, присел на корточки возле кресла:

   – Сережа, я тебя прошу, приди немного в себя. Мы не в отпуске. И я не виноват, что нас отправили вместе. Ты знаешь, что в последний момент Родионов не смог поехать. Не нужно меня любить, просто выполни задание. А я не буду никому говорить о твоем поведении. По рукам?

   Сергей молча встал с кресла и подошел к двери номера:

   – Я закрою дверь.

   Дмитрий вышел в коридор. Дверь за ним резко хлопнула. Дмитрий поморщился. Поначалу, в Москве, он даже обрадовался редкой возможности съездить за границу. Пусть на пару дней, и пусть не в Рио, но все-таки разнообразие на фоне серых служебных будней. И только за два часа до отъезда ему сообщили, что вторым с ним поедет Сергей.

   Не постоянный напарник Володя Родионов, а Сергей Алексеев. И только в поезде Дмитрий узнал, что Алексеева выдернули из отпуска на второй день после свадьбы. Требовалось знание польского в совершенстве и немного мадьярского. Алексеев почти все время поездки молчал, или откровенно провоцировал напарника на конфликт.

   Дмитрий посмотрел на свое отражение в зеркальной стенке лифта, пригладил волосы.

   В холе у входа было пусто. Портье с сильно косящим глазом за толстенными линзами очков посмотрел сквозь Дмитрия. Справа, со стороны ресторана, тянуло чем-то жаренным.