— Моими делами заправляла та же шарашка. Только в Москве.

— И чего удивительного? Солидные фирмы всегда имеют филиалы. Хорошие связи наладили за кордоном — и делают деньги.

— На поставках рабочей силы нелегальным путем?

Маша рассмеялась и опять прикрыла рот ладонью.

— Ты, Наташенька, только в самолете об этом подумала? Тебе помогли, и будь довольна. И потом. Я-то не на работу еду. Покупаюсь с ребятами в Мертвом море, познакомлюсь с родичами Марика и через две недели — дома. Каждый сам решает, куда и насколько ему ехать. Никто силком нас не тащит.

— Ты говорила, Маша, что твой муж погиб. Как это случилось?

— В аварию попал. Снес парапет на набережной — ив реку. Он, конечно, не святой, выпить любил. Эксперты признали его пьяным. Машина — в гармошку. Подъемным краном вытаскивали, да еще распиливать пришлось, чтобы тело достать. Хоронить пришлось в закрытом гробу.

— Водительский стаж у него какой был?

— Лет двенадцать. Свой первый «жигуль»-ко-пейку он еще студентом купил.

— Часто под мухой ездил?

— Не часто, но ездил. Правда, не лихачил. Соображал. Но сколько можно у судьбы на струнах играть! Знаю, конечно, зло говорю. А он? Почему о детях не думал? Это же равноценно предательству! Дезертирству!

— Не преувеличивай, Машенька. От таких женщин, как ты, не дезертируют. Сама-то понимаешь, что говоришь? А брат твой знает о поездке к родителям Марика?

— Нет. По телефону я сказала, что собираюсь с детьми на курорт в Иорданию. Он очень удивился. Говорит, не очень подходящее место, неспокойно там. Хотел приехать, но так и не смог. И слава Богу! Он мужик мнительный. Сглазит еще. Так мне спокойней. Брат на шестнадцать лет меня старше. Пока я замуж не вышла, он коршуном надо мной летал. Опека — хуже родительской. Я только и вздохнула полной грудью, когда замуж вышла. — У Маши на глазах вновь выступили слезы. — Не бери в голову, Наташа, — смущенно заметила она, — как выпью, так слезы сами из глаз льются. Марик бы только не заметил. Мне его тоже жалко.