— Итак, Ренько, — прочел Воловой в деле так, как будто видел его впервые. — Старший следователь. Уволен. Исключен из партии. Направлен на лечение в психиатрическую больницу. Как видите, у меня те же сведения, что и у капитана. Далее, направлен на работу в восточные районы Российской Федерации.

— В Сибирь.

— Я не хуже вас знаю, где находятся восточные районы РСФСР. Однако я вижу, что у вас есть чувство юмора.

— Оно у меня особенно развилось за последние несколько лет моей трудовой деятельности.

— Это хорошо, потому что сейчас я покажу вам другое дело — об убийстве в Москве. Вы убили прокурора города; согласитесь, из ряда вон выходящий случай. А кто такой полковник Приблуда?

— Офицер КГБ. На следствии он дал показания в мою защиту, и было решено не отдавать меня под суд.

— А то, что вы были исключены из партии и направлены в психбольницу? Разве это не доказывает, что вы виновны?

— Виновен, невиновен — какая разница?

— Кто такая Ирина Асанова? — прочел в бумагах Воловой.

— Бывшая гражданка СССР.

— Вы имеете в виду женщину, которой вы помогли перейти к нашим врагам и которая с тех пор распространяет клеветнические слухи о вашей судьбе на родине?

— Какие слухи? — спросил Аркадий. — И где именно она их распространяет?

— Вы устанавливали с ней контакт?

— Отсюда, что ли?

— Нет, раньше.

— Неоднократно.

Воловой захлопнул досье.

— Политически неблагонадежен… политически неблагонадежен… А знаете, что мне, как первому помощнику капитана, кажется забавным? Через несколько дней мы придем в Датч-Харбор. И вся команда сойдет на берег, будет ходить по магазинам. Все, кроме вас. Потому что у всех наших моряков в кармане виза первой категории, а у вас — второй. Знаете, что это значит? Вас нельзя допускать к контактам с иностранцами в зарубежных портах. И тем не менее капитан хочет, чтобы именно вы помогали Буковскому и даже принимали участие в его разговорах с американцами здесь и у них на борту. Не правда ли, забавно… или довольно странно.