— Что вы от меня хотите? — спросил Аркадий.

— Я надеюсь, что вы будете самым подробным образом информировать меня о ходе расследования. Разумеется, втайне от капитана, — ответил Воловой.

— Это пожалуйста. В конце концов, я не веду расследования, просто буду задавать вопросы, и то только завтра. На мне нет никакой ответственности.

— Поскольку Буковский плохо знает английский, вести беседы придется вам, это очевидно. Задавайте вопросы, устанавливайте истину, а потом мы примем соответствующее решение. И еще: никакие данные не должны просочиться к американцам — это очень важно.

— Постараюсь. А что вас устроит — несчастный случай, пищевое отравление? Самоубийство?

— Честь корабля не должна пострадать…

— Самоубийства разные бывают.

— …и репутация несчастной девушки — тоже.

— Да по мне объявите, что она жива, и выберите ее королевой Дня рыбака. Как скажете, так и будет. Составьте любой рапорт — я подпишу.

Воловой медленно закрыл досье, положил его в портфель, отодвинул стул и поднялся. Его красные глазки сузились и еще более покраснели, как у человека, глядящего в лицо своему заклятому врагу.

Аркадий встретил его взгляд. Ничего, мы тоже знаем вашего брата.

— Разрешите идти?

— Идите, — сухо ответил Воловой, а когда Аркадий повернулся, окликнул его:

— Ренько!

— Я!

— Кажется, вы в прошлом специализировались именно на самоубийствах?

Глава 4

Зина Патиашвили лежала на столе, голова — на деревянной подставке. Она была красива, с почти безупречным греческим профилем, который иногда встречается у грузинок. Полные губы, изящная шея и руки, черная полоска на лобке, но волосы крашены под блондинку.