Редкие снежинки в морозном воздухе создают иллюзию помех видеозаписи. Хронометраж сюжета — от силы секунд пятнадцать. Дикторский голос за кадром едва успевает произнести скороговоркой: «Сегодня утром друзья и близкие проводили в последний путь Вениамина Вячеславовича Протасова. Известный своей благотворительной деятельностью бизнесмен скоропостижно скончался на сорок восьмом году жизни из-за острой сердечной недостаточности. Сотрудники и руководство нашей телекомпании выражают искреннее соболезнование семье покойного».

Игнат хмыкнул, в который раз поймав себя на том, что глядит на экран и автоматически фиксирует, как сделан репортаж, запоминает картинку, не особо в нее всматриваясь. Человек умер, а он, Игнат Сергач, раскладывает сюжет на составляющие, вместо того чтобы задуматься о вечном. Впрочем, практически любой, кто хотя бы недолго поработал на телевизионной кухне, страдает дурной привычкой профессионально оценивать телеизображение, вместо того чтобы просто смотреть.

На экране возник диктор. Потупив взор, диктор выдержал вежливую паузу после демонстрации скорбного сюжета и посмотрел в глаза миллионам пенсионеров, а также сотням тысяч бездельников, которые смотрят дневные выпуски теленовостей по будням.

— Астрономы отмечают необычайную солнечную активность за последние сутки, — доверительно сообщил диктор. — Мы связались с Институтом земного магнетизма, и нам...

— Игнат!

— Отстань! — Сергач прикоснулся к кнопке со знаком плюс на пульте дистанционного управления, увеличил громкость. Динамики «Филипса» послушно заорали, противно хрипя мембранами:

— ...достигнет уровня магнитной бури послезавтра ночью.

На этом у меня пока все, подробно о событиях дня в наших следующих...

— Ну, что тебе, Леха? — Игнат выключил телевизор, бросил пульт на журнальный столик поверх вороха рекламных буклетов.

— Игнат, а ты этого мужика знал? Типа, лично с ним был знаком, а?