— Ага. — Игнат кивнул, центруя узел галстука. — Звучит красиво, а на самом деле: подай-принеси-достань-проконтролируй. Должность вроде ефрейторской в армии. Думал ли я, выжатым лимоном выкатываясь из «Останкино», что к тридцати шести годам стану, образно выражаясь, генералом. В который раз я начал новую жизнь здесь, в этом самом кабинете, за тем же рабочим столом, за которым нынче сидишь ты, Леша Тимошенко. Начинал простым рекламным агентом и вот дорос до директорского кресла. Помню, Леха, я добирался до работы полтора часа с двумя пересадками, а сейчас катаюсь на дареном «Мерседесе»... Чего ты ржешь?

— Гы-гы-гы... — Лехины обширные телеса мелко сотрясал тихий, здоровый смех.

— Я что, чего-то не так сказал?

— Все так, гы-гы-гы... — Подбородок Тимошенко подпрыгнул на кулаке-подпорке. — Гы... ой! Чуть язык не прикусил, гы-гы... Ты, в натуре, директор, без базаров.

— И езжу на «Мерседесе».

— Гы-гы... не спорю, бывает.

— Квартира у меня где?

— Реально в центре, гы... — Лешка гыкнул в последний раз и стал серьезен. Про деньги он всегда говорил серьезно. — Слышь, генералиссимус, насчет квартиры. Мое предложение остается в силе. Двадцать тонн «зелени», прикинь?

— Двадцать тысяч долларов за апартаменты на Новослободской? С ума сошел!

— Кончай хохмить, я серьезно. Думай, генерал. За аренду конторы, я слышал, ты должен треху. За чирик возьмешь «убитую» однокомнатную в Бирюлеве, и шесть тонн останется, прикинул?

— Почему шесть, а не семь?

— Мне тонну должен, забыл?

— Возьми «мерс» в счет долга.

— На хрена мне гнилая тачка восемьдесят шестого года? Мы с тобою, Игнат Кириллыч, друзья, но, знаешь, дружба дружбой, а деньги...

На столе перед Лехой заверещал телефон.

— О! — Сергач резко повернулся на каблуках, взялся за медь дверной ручки. — О, как долго молчали твои телефоны! Я даже начал беспокоиться на предмет твоего бизнеса. Снимай быстрее трубку, принимай заказы, взвинчивай цены, а я пошел в свой офис. Ауфвидерзеен.