Но если это сон, то он его ни за что не забудет. Слишком уж важные события в нем происходили.

Откуда-то из глубины комнаты, которая то появлялась в лунном свете меж облаков, то исчезала, явилась женщина.

Никогда не дремлющая часть сознания Римо отметила ее появление тотчас, как только та подошла и остановилась у изножья татами. Она попала сюда не через дверь и не через окно, Римо очень удивился и проснулся – внезапно и резко. Так обычно захлопывается мышеловка.

Он сел. Глаза постепенно привыкли к царившей в комнате темноте. И та, вечно недремлющая часть сознания, предупреждавшая о появлении в комнате постороннего, тут же отключилась. Зато ожили все остальные органы чувств.

Они твердили, что он в спальне один. Уши не различали ни малейших звуков – ни биения сердца, ни слабого, эластичного шелеста легких, ни шума крови, бегущей по жилам, венам и кровеносным сосудам. Обоняние раздражали только привычные запахи ночи – еле уловимый аромат моря, вонь выхлопных газов да запах подстриженного газона на лужайке под окнами.

Но он видел эту женщину! Она смотрела на него сверху вниз. Спокойное лицо – нежный белый овал в обрамлении длинных темных волос. Камея… Юная и как бы вне возраста, красивая и в то же время – не слишком.

А глаза – печальные, печальные…

Женщина стояла босиком у плетеной циновки, и, хотя лицо ее Римо видел вполне отчетливо, разглядеть фигуру никак не удавалось. Вроде бы и одежды на ней никакой не было… И в то же время нагой она не казалась. Нет, это не женщина. А наверняка некий ангел, которому не пристали такие понятия, как красота, одежда или тело…

Римо вытянул ногу, чтобы прикоснуться к женщине.

Нога провалилась в такую бездонную и абсолютную тьму, что он тут же испуганно ее отдернул.

А женщина вдруг заговорила:

– Я просто смотрела, как ты спишь… – И улыбнулась, еле-еле, краешками губ. Несмотря на некую робость и неуверенность, улыбка получилась теплой и нежной. – Ты вырос… и стал таким красавцем.