— Нас с Львом Юричем заманили сюда обманом, Стасу и Яну Альбертовичу брызгали в лицо...

— БрызгаЛИ или брызГАЛ? — перебил Игнат, уточняя, вглядываясь в муть оконных стекол.

— Брызгал, — сказал Стас, шлепнув правым кулаком по левой ладошке. — Немой урод развел меня, как последнего лоха, маза фака!

За окном пустой двор с выгоревшей на солнце травой, частокол двухметрового забора из свежевыстроганных досок, за зубчиками забора лес. Остроконечные доски забора и вплотную подступившие деревья, преимущественно хвойные, создают узкую полосу тени, в тени лежат собаки. Игнат насчитал пять доберманов. Тень не спасает, собакам жарко. Розовые языки высунуты, шоколадные тела разомлели.

Игнат утер пот со лба, прикоснулся к мути стекла пальцем.

— В рамы вставлено оргстекло, — вразумил вежливый Лев Юрьевич, хрустя суставами и поднимаясь с пола. — Чтобы собачки не разбили окна. Собак рассредоточено по участку ровно дюжина. Вчера, стоило подойти к окнам, они прыгали на стекла, царапались и еще сегодня утром бурно на нас реагировали, а к полудню угомонились, устали.

Стас фыркнул и стукнул кулаком вертикаль оконной рамы. Оргстекло глухо завибрировало. Валявшиеся в тени доберманы подняли остроухие головы. Пара псов с неохотой, но все же вскочили, выбежали на солнцепек и потрусили к тому окну, возле которого маячил Стас. С другой стороны участка подтянулась еще парочка четвероногих. Особенно крупный цербер, встав на задние лапы, заскользил передними по прозрачной преграде, глядя на обнаженное тело молодого человека с нескрываемым гастрономическим интересом. Голодный цербер гавкнул, ему ответили собратья.

— Игнат, расскажи, как и где тебя взяли... взял немой, — молвила Ангелина, нарочито игнорируя трескучий лай и собачью суету.

— Немой позвонил в дверь, я открыл сдуру и заработал порцию дряни в физиономию. — Игнат облизнул пересохшие губы.

Лев Юрьевич тронул Сергача за плечо, протянул бумажный стаканчик, наполовину заполненный, тот самый, из которого поил приходящего в чувство пятого пленника.