Шар под потолком лопнул, будто и правда взорвался. Шар раскололся на дюжину больших осколков и множество малых. Осколочная шрапнель посыпалась на пол...

Прикрыв голову локтями, приземлился на обутую ступню Стас, спружинил коленом, оттолкнулся назад. Вздрогнул, приседая, Лев Юрьевич, Игнат моргнул, всхлипнул Ян Альбертович, затаила дыхание Ангелина, зло и яростно залаяли собаки во дворе...

— Гык! Гых-хы... Видишь, доктор, нету никаких видеокамер в нашей камере заключения... — заржал очень довольный собою Стас, балансируя на левой ноге, натягивая на правую, забинтованную ногу сослужившую службу кроссовку. — Хы-гы... Видишь, доктор, дырку в потолке? Вокруг дырки гнутые гвозди видишь? Шарик держался на гнутых гвоздях, прикрывал дыру для патрона с лампочкой. Делов-то на десять центов, а разговоров было, хы, на сто долларов! Проводку в сарай не успели провести, лампочку не успели повесить, гы-гы...

Лев Юрьевич, шаркая сандалиями, разгребая хищно изогнутые, длинные и острые осколки, осторожно вышел на середину комнаты, выпятил пузо, задрал подбородок.

— В дырке что-то есть! — объявил он, прилаживая ладони козырьком ко лбу. — У сарая крыша пологим домиком, чердачок махонький, и там что-то есть, что-то виднеется в дырке выше уровня потолка. Допускаю возможность, что это... это объектив видеокамеры!..

— Какой объектив, ты чего? — Стас бросил шнуровать кроссовку, не обращая внимания на хруст под подошвами, подошел вплотную к Льву Юрьевичу, встал на цыпочки, вытянул шею. — Какой объектив?.. Карамба, темно в дыре, ваше ничего не вижу.

— А вы приглядитесь, приглядитесь, уважаемый, — на лице Льва Юрьевича вновь засияла вежливая улыбка. — Приглядитесь — и заметите выпуклое стеклышко. За нами наблюдают! Они увидели, как вы собираетесь разбить плафон, и включили механизм, который убрал объектив, втянул его в дыру.

Стас не поленился, поднял осколок плафона, посмотрел через него на свет, тыкнул.