— Станислав, уважаемый, и все же не стоит торопиться! — взмолился Лев, бочком смещаясь к емкостям с питьевой водой.

— Почему? — Стас отрепетировал замах с последующим ударом кроссовкой. Белые шнурки просвистели в затхлом воздухе, рифленая подошва, чмокнув, согнулась пополам и вернулась в исходное положение.

— Потому, уважаемый! Хотя бы потому, что плафон — подозрительный предмет, понимаете? Вы рискнули побороться с собаками — и чем это закончилось? Тогда вы рискнули только собой. Разве я вас тогда не отговаривал? Сейчас вы рискуете всеми нами, понимаете?

— Понимаю, ха-ха-ха!.. — оскалился Стас, гипнотизируя матовую сферу взглядом, переступая с обутой ноги на босую, то напрягая, то расслабляя плечевой пояс. — Понял, доктор, ты боишься. Про видеокамеры ужо молчишь, ужо он тебе подозрительный!.. Подозрительный шарик, я согласен, маза фака! Но он меня напрягает, и я его расфигачу. Я дурак рисковый, пусть! Но шарик меня достал, и я его достану!..

Сергач на всякий случай поднялся с пола, отошел к окну, где на подоконнике восседала царственная Ангелина, невозмутимая и внешне безучастная к происходящему. Затих в своем углу и, кажется, перестал дышать Ян Альбертович. Втянул голову в плечи Лев Юрьевич.

«Блин, какой идиотизм! — подумал Игнат, смяв чуть дрогнувшими пальцами разовый стаканчик в комок. — Четверо взрослых людей и один взбалмошный оболтус, словно персонажи глупой компьютерной игры в жанре „Квест“, кем-то и зачем-то похищены, помещены черт-те куда, и еще этот долбаный, непонятно зачем и кому нужный плафон без проводов... А вдруг эгоист Стасик сейчас его разобьет, и мы все, в натуре... Чего? Взлетим на воздух? Взорвемся, да?.. И какой будет в этом смысл, а?..»

— Ху-у-у... — выдыхает Стас, отталкивается левой кроссовкой, замахивается правой, баскетбольная, двухшаговая пробежка, прыжок, шлепок по матовой округлости...