Его звали Римо, и его ушам было больно. Можно было бы, конечно, повесить трубку, но тогда возникла бы опасность, что Руби Джексон Гонзалес навестит его лично. Если даже по телефону ее вопли причиняли Римо невыносимую боль, то уж при личном общении ее голос мог довести до полусмерти.

Осторожно, чтобы она не услышала, Римо положил трубку на полку рядом с аппаратом, вышел из будки и вернулся в закусочную. Старый азиат в длинном зеленовато-голубом одеянии разглядывал на прилавке обложки журналов.

– Я ее все равно слышу, – недовольно сказал азиат. Недовольство казалось его естественным состоянием.

– Я знаю, Чиун. Я тоже, – сказал Римо.

Он подошел к будке и тихо прикрыл дверь, стараясь, чтобы она не скрипела. Когда он вернулся к Чиуну, тот качал головой.

– Эта женщина может вести репортаж с океанского дна без всякого микрофона, – проговорил Чиун.

– Точно. Может, стоит перейти на ту сторону улицы?

– Не поможет, – отверг предложение Чиун, переворачивая страницы журнала указательным пальцем с длинным ногтем. – Ее голос способен пересекать материки.

– Может, залепить трубку хлебным мякишем?

– Ее голос превратит хлеб в цемент, – заметил Чиун, протянул руку к другому журналу и быстро перелистал его своим длинным ногтем. – Сколько же книг, и никто их не читает. Наверное, тебе все-таки придется сделать то, что она хочет.

– Боюсь, ты прав, Чиун, – вздохнул Римо.

Крепко сжав уши руками, Римо подбежал к телефонной будке. Не отпуская рук, он плечом отворил дверь и крикнул:

– Руби, прекрати вопить, я все сделаю! Я все сделаю!

Он подождал немного и разжал руки. Благословенная тишина исходила из телефона. Римо взял трубку, сел на скамеечку и закрыл дверь.

– Хорошо, что ты выключила свою циркулярную пилу, Руби. Теперь можно и поговорить, – сказал он и, прежде чем она успела ответить, быстро добавил: – Шучу, Руби, шучу.