– Салат! – говорил упоенно Бен Айзек Голдман. – Хороший салат!
– Салат тоже хорошо, – отозвалась Ида, которая терпеть не могла салат.
– Не просто хорошо! Салат – это чудо!
– Да, – сказала Ида, без особого успеха пытаясь изгнать из реплики вопросительные интонации.
– Да, – с нажимом отозвался Бен Айзек. – И самое замечательное в салате то, что это не гамбургер, – продолжил он и рассмеялся.
– И не пломбир, – дополнила Ида и тоже рассмеялась. После этого они ускорили шаг и еще энергичнее стали искать место, где можно отведать хороших овощей. И салата.
«Ну вот, наконец-то и я оказался в Земле Обетованной», – думал Бен Айзек. Что, собственно, означает жизнь? Работа, жилье, женщина рядом с тобой. В этом и состоит смысл жизни. А вовсе не в желании отомстить. Не в разрушении. Здесь никто за ним не следил, не назначал тайных встреч, не подслушивал его телефонных разговоров. Здесь не было пыли, солдат, пустыни, песков. Здесь не было войны.
Он не закрывал рта во время обеда, в каком-то подозрительном месте, где им подали сморщенный горошек, белесую морковь и салат, который был похож на мокрую промокательную бумагу.
Когда подали жидкий и горький кофе, Бен Айзек уже держал в своей руке руку Иды.
– Америка и в самом деле золотая страна, – сказал Бен Айзек Голдман.
Ида Бернард кивнула, не спуская глаз с широкого улыбающегося лица человека, которого она видела каждый день, когда он направлялся на работу в свое царство гамбургеров и которого она решила подкараулить на автостоянке у контейнера с использованными перчатками.
Она только теперь увидела, как Голдман улыбается. Она только теперь обратила внимание на искорки в его карих глазах и румянец на его бледных щеках.
– Они считают, что я старый зануда, – сказал Голдман и широко повел рукой, словно сметая в кучу всех нахальных гамбургер-жокеев в Америке, презрительно фыркающих на замечания заместителя управляющего: не сморкаться возле продуктов. Рука Голдмана задела газету, торчавшую из кармана мужского пальто, которое висело на вешалке. Газета упала на пол, а Голдман, смущенно оглянувшись, нагнулся, чтобы подобрать ее. Он продолжал: