Ила сделала над собой усилие и выключила свет. Ее сочувствие смешивалось с жалостью. Когда она взглянула на Бена Айзека Голдмана, у него был такой вид, словно он вот-вот расплачется.

Ида посмотрела ему в глаза и развела руками.

– Не надо меня стесняться, Бен, – сказала она. – Я все понимаю. Ваше прошлое не в состоянии повредить вам. – Тут она изобразила на лице улыбку, хотя решительно не представляла себе, какое прошлое было у этого человека.

Широкое лицо Голдмана было белым как мел. Он посмотрел в большие, понимающие, мечтательные глаза Иды – и вдруг рухнул на кровать и зарыдал.

Ида подошла, села рядом с Беном, дотронулась рукой до его плеча и спросила:

– В чем дело, Бен?

Тот продолжал плакать и только махнул рукой в сторону двери. Ида посмотрела туда, но не увидела ничего, кроме помятой газеты.

– Вы хотите, чтобы я ушла? – осведомилась она.

Внезапно Бен Айзек встал и начал действовать. Он повесил шляпу на место, поднял с пола газету, вручил ее Иде, а сам отправился на кухню и начал неистово мыть руки над кухонной раковиной. Ида посмотрела на газету: именно ее Бен поднял тогда в ресторане.

Ида посмотрела на заголовок: «Сексуальные шалости в министерстве финансов», затем обернулась к Голдману:

– Вы-то здесь при чем, Бен?

Бен, не выключая воду, подошел к ней, ткнул пальцем в заметку в нижнем правом углу, затем вернулся на кухню и продолжил ритуал омовения.

Ида принялась читать заметку, на месте которой образовалось мокрое мыльное пятно.

"ИЗУВЕЧЕННЫЕ ОСТАНКИ ОБНАРУЖЕНЫ В ИЗРАИЛЬСКОЙ ПУСТЫНЕ НЕГЕВ

Как сообщает агентство «Ассошиэйтед пресс», сегодня утром молодыми археологами на месте раскопок обнаружено изуродованное тело. Человеческие останки были уложены так, что образовывали свастику, которая, как известно, являлась символом мощи нацистской Германии три десятилетия тому назад.

Израильские власти, однако, отказались подтвердить эту информацию. Они лишь сообщили, что останки принадлежат Эфраиму Борису Хегезу, промышленнику из Иерусалима.