Бон Айзек уставился на нее. В его глазах появилось нечто похожее на благоговение. У него были тоже кое-какие мечты и надежды. Но неужели это и в самом деле может случиться? Неужели у этой миловидной женщины есть ответы на все его вопросы? Голдман схватил телефон, стоявший в изголовье кровати, и набрал номер справочной службы.

– Алло! Справочная? Не могли бы выдать мне номер «Вашингтон пост»?

Ида улыбнулась.

– Что, что? – спросил Голдман и затем, зажав рукой микрофон, обратился к Иде: – Редакция или отдел подписки? Что нам нужно?

– Редакция, – скачала Ида.

– Редакция, – проговорил Бен Айзек в трубку. – Так, так. Два, два, три... шесть, ноль, ноль, ноль. Большое спасибо. – Бен Айзек положил трубку, посмотрел на Иду и снова стал крутить диск.

– Два, два, три, – говорил он, работая пальцем, – шесть, ноль, ноль...

– Попросите Редфорда или Хоффмана... Вернее, Вудворда или Бернштейна, – сказала ему Ида.

– Понял, – отозвался Голдман. – Алло! – сказал он в трубку. – Я бы хотел поговорить с Редвудом или Хоффштейном, если можно.

Несмотря на свое невеселое настроение, Ида не смогла сдержать улыбку.

– Ах, вот как? – говорил между тем Голдман. – Что? Ах да, конечно. Благодарю вас. – Он обернулся к Иде: – Они сейчас соединят меня с репортером. – Он ждал, покрываясь испариной. В трубке по-прежнему была тишина, и он обратился к Иде: – Вы и правда думаете, они могут помочь?

Ида кивнула головой. Голдман явно черпал силы от общения с ней.

– Ида, я должен сказать вам теперь всю правду. Я... я уже давно наблюдаю за вами. Я говорил себе: какая красивая женщина. Неужели такой женщине я могу понравиться? Нет, я и не мог на такое надеяться, Ида. И я ничего не мог предпринять, потому что боялся, что меня настигнет прошлое. Много лет назад я обещал кое-что сделать. Это было продиктовано необходимостью. Тогда это было нужно. Теперь это бессмысленно. Это приведет к полному уничтожению...