Таня готовила мне кофе и жарила яичницу. Одну и ту же яичницу на тефлоновой сковородке, без сала, моего любимого, — будь они прокляты, женские журналы! Садилась за стол, наливала себе стакан сока и начинала… Говорила всегда одно и то же: мне скучно, мне скучно, когда это все кончится… Ну что я мог поделать? Заказы шли один за другим, работы невпроворот — и мне нравилась, черт возьми, моя работа, всегда нравилась! Она говорила: ты больной человек, тебе не нужно иметь семью, семья ни к чему тебе… У компьютерщиков из-за излучения монитора «это самое» не стоит, мы с тобой не трахаемся неделями, я ведь женщина, в конце концов, я чувствую себя как мартовская кошка… Я отвечал всегда одно и то же: давай съедем с этой квартиры, подарим «шевроле» детдому, откажемся от стоматолога, от твоих курсов йоги, фитнес-клуба и походов в «Беннетон», от дочкиной хореографической школы, от всего откажемся и будем жить как простые люди. Я говорил: найди себе работу, хоть какую-нибудь, не сиди сиднем… Заведи себе любовника, в конце концов, говорил я ей, или собаку. Я говорил: поедем в отпуск, в какую-нибудь экзотическую страну вроде Никарагуа или Гондураса, где только пираньи и партизаны, а у власти — усатый брюнет-диктатор, который влюбится в тебя, а меня бросит в темницу… Я шутил. И дошутился. Думал, это пройдет: депрессия, истерики, вспышки бешенства, мигрени… Друзья, знакомые, соседи — все так живут. Вкалывают по двенадцать — четырнадцать часов, почти без выходных, а как же иначе? Мы так живем, да. Мидл-класс. Не олигархи, не бандиты, не «новые русские», это наш стиль. Наш безумный город, безумный мир. У этого мира надо вырвать успех, деньги, взять их силой, потом — иначе не бывает. Чем-то надо жертвовать, убеждал я себя, хотя бы временно, на какой-то определенный срок, чтобы потом расслабиться, расслабиться…

Идиотство, какое идиотство, честное слово! Что я должен сделать? Бросить работу? Я даже рабочий день свой сократить ни на минуту не могу: на мне же люди висят, на мне все завязано! Заказ надо сдавать срочно, очень срочно.