— Слышь, ботаник, — донеслось до меня снизу. — Ты разденься, ляг как человек. Я тихий, буянить не буду.

Повозившись, я слез. Вести себя как маленький ребенок было стыдно, в конце концов. Тридцатилетний мужчина, имеющий жену и дочь, мог бы выглядеть и подостойнее. Итак, спустился вниз, больно ударившись коленом, сел за столик напротив Зеки. Надо было что-то сказать, чтобы сохранить лицо, но нужные слова не приходили в голову. Наконец промямлил:

— Вы в Питере живете, да?

— Ты где служил? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да, в общем, нигде… Так получилось.

— Водки хочешь?

Сам не зная зачем, я кивнул. Он протянул мне бутылку, затем передумал, достал из кармана бушлата пару замызганных пластиковых стаканчиков. Разлил — до краев.

— Давай, — произнес без выражения и залпом выпил. Я одолел стаканчик в несколько мучительно долгих глотков.

— Закусить есть? — последовал равнодушный вопрос. Я выложил свои гамбургеры: один — мне, один — ему.

Странно, но озноб отпустил и голова прояснилась. Зёка помотал головой:

— Ешь, а то окосеешь быстро. Нам еще ехать и ехать. Сжевав дрянь, я молча ждал, что будет дальше. Страх как-то рассосался; по крайней мере я уже не думал, что мой попутчик внезапно кинется меня душить. Он выглядел очень отстраненным, чуждым всему, всем предметам, которые его здесь окружали, и разве что метель привлекала его внимание — сплошная стена летящего наперегонки с поездом колючего снега.

— Вы… там служили? — очень осторожно предположил я.

— Какая разница? — глухой, безучастный голос, обращенный скорее уж к метели, чем ко мне. Словно у нее он спрашивал: какая разница?

— И воевали… да?

Немой кивок. Все Зёкино огромное тело было абсолютно неподвижно, замерло и застыло. Мне ведь казалось, что он, пьяный, немедленно обрушит на меня какую-нибудь кровавую кавказскую быль, я готовил себя к долгому выслушиванию грязных и страшных подробностей, но оказался в дураках. Зёка не хотел разговора. Может, целую вечность мог бы так сидеть у окна и пить свою водку. Мне тяжело молчать, я не умею. Нужно было срочно куда-то себя деть, что-то такое сделать. Ну, навязать ему беседу даже, уж раз я сейчас не сплю, а сижу за столом, и заснуть, видимо, не удастся.