А такого бухгалтера, как она, найти было нелегко – ведь Агнес знала, как обойти законы по части налогов. Итак, Анри Канарака приняли на работу, и он быстро освоил новую профессию. На него можно было положиться, и он не требовал все время повышения зарплаты, как остальные. Другими словами, новичок оказался просто идеальным работником, и Лебек не имел претензий к Агнес за то, что по ее настоянию принял Анри в свою «команду». Единственное, что ставило Лебека в тупик, это почему Агнер готова была бросить работу ради такого обыкновенного, ничем не примечательного человека, как Анри Канарак. На его попытки выяснить это она отрубила: «Да или нет, месье Лебек?» Совершенно непонятно.

Агнес сбросила скорость, ослепленная встречной машиной, и взглянула на Канарака. Когда он садился в «ситроен», она заметила синяки на его лице; теперь, в свете фар проносящихся мимо машин, синяки казались еще безобразнее.

– Опять напился. – Голос Агнес звучал холодно, почти с ненавистью.

– Мишель беременна, – сказал он, глядя вперед на желтые огни, разрезавшие темноту.

– Ты напился с радости или с горя?

– Я не напивался. На меня напал какой-то тип.

– Какой тип? – Она повернулась к нему.

– Я никогда его раньше не видел.

– И что ты сделал?

– Я убежал. – Канарак не отрывал глаз от дороги.

– Наконец-то поумнел на старости лет.

– Дело не в том… – Анри повернул голову и посмотрел на нее. – Я сидел в кафе «Стелла». На улице Сент-Антуан. Читал газету и пил кофе, перед тем как вернуться домой. И вдруг он ни с того ни с сего налетел на меня, повалил на пол и стал избивать. Официанты оттащили его, и я убежал.

– Почему он напал?

– Не знаю. – Канарак снова смотрел на дорогу. Ночь уступала свои права дню. Автоматически выключились уличные фонари. – Потом он преследовал меня. Шел до самого метро. Мне удалось ускользнуть, я сел в поезд, а он не успел. Я…