– Здравствуй, майор, – подошедший Асланов протянул мне руку. – Рад видеть тебя живым и здоровым!

Губы Эмира широко улыбались, голос звучал вполне искренне, однако глаза говорили обратное, типа: «Чтоб ты сдох, собака эфэсбэшная!»

– Взаимно, дорогой, взаимно! – стиснув Вахину ладонь, расцвел я. – Ты не представляешь, с какой теплотой я к тебе отношусь! Свыкся за год, сработался... Совсем родным ты для меня стал!

– И потому ты привел на нашу встречу постороннего человека? – Глаза Аслана пистолетными дулами уставились на Сибирцева, а дружелюбие в голосе сделалось уж слишком искусственным.

– Да какой же он чужой?! – бурно возмутился я. – Это же Константин! Зять самого Рябова, его доверенный заместитель и будущий приемник!

– Зя-ять?! – Вахино лицо заметно вытянулось.

– Ну да, муж Ирины. А что тебя удивляет? Девчонке четырнадцать лет, созрела, как персик. А у вас, между прочим, и на более младших женятся.

Несколько секунд Эмир переваривал услышанное.

– Я думал, у русских иные обычаи, – пробормотал наконец он. – Четырнадцатилетняя, да под таким бугаем. Хотя... ФСБ закон не писан!

– Все мы люди, все мы человеки, – проигнорировав дерзость агента, философски вздохнул я. – А жизнь столь сложная штука... Н-да-а! Впрочем, хватит болтать попусту. Познакомьтесь, да перейдем к делу!

Асланов и Сибирцев церемонно поручкались, причем последний лишь с колоссальным трудом сдерживал взрыв ярости и, казалось, в любой момент готов был удавить «нового кореша». От наблюдательного Эмира данное обстоятельство, разумеется, не укрылось, но он отнесся к нему на свой лад: «Зятя большого начальника подвергли подозрению, обозвали бугаем, общались без особого почтения. Неудивительно, что он в бешенстве. Слава Аллаху, сразу не пристрелил! Ну ладно, не беда, со временем вотрусь в доверие. Русские – народ отходчивый!»