— И впрямь пустой.

При всей прожорливости чайкам не вспороть живот человеку.

Марсель позвонил в комиссариат.

Теперь приходилось ждать. Несмотря на шквальный ветер, начало припекать солнце. Жозетт с Робером вернулись к своему бару — подзарядиться стаканчиком-другим в зыбкой тени бело-голубого пляжного зонта, который мотало из стороны в сторону разбушевавшимся вихрем.

Пожарные умчались по очередному вызову: самоубийство на вокзале. Серфингист позвонил по своей водонепроницаемой трубке домой и стал объяснять, что задержится. Спасатели вернулись на наблюдательный пункт на самой оконечности волнореза. В такое ненастье следовало быть начеку.

Стоя в ногах у покойника, Марсель задумчиво оглядывал горизонт. Убитого наконец обнесли металлическим ограждением — несмотря на бушующий мистраль, вокруг уже толпились зеваки.

Глаза Марселя слезились от пыли. У него было ощущение, что его волосы полностью забиты песком. Волнорез сотрясали оглушительные раскаты разъяренной стихии, то и дело обдавая Марселя мириадами соленых брызг. Невесть откуда прибежала немецкая овчарка и, задрав заднюю лапу, прыснула на ограждение, попутно загадив его штанину. Марсель отскочил назад и, споткнувшись, чуть было не упал на тело. Публика заметно оживилась. Собака одобрительно гавкнула.

— Браво, Блан! Как обычно — в ударе! — раздался язвительный смешок Жан-Жана.

Марсель обернулся и флегматично взглянул на начальника. «И ты туда же, — подумал он. — Ну побреши, побреши, на тебя ж, как-никак, смотрят».

За спиной шефа действительно стояло пополнение, два молодых лейтенанта — Лоран Мерье и Лола Тинарелли. Мерье приехал на стажировку из Парижа. Это был тридцатилетний шатен среднего роста с едва наметившейся лысиной. Круглые очки, безупречные зубы, антрацитовый костюм и льняная рубашка придавали ему сходство с директором банка или маклером.