Очкарик неуклюже положил чемодан на пол и откинул крышку.

– Я сейчас все объясню, – сказал он, достал из чемодана стопку компьютерных распечаток, затем – конверт из плотной бумаги, где, судя по всему, хранились вырезки из газет, и, наконец, чистый белый лист. Сняв колпачок с шариковой ручки, он приготовился писать. – Это самое громкое дело, о каком вам только доводилось слышать. Похлеще, чем Уотергейт. Чем любое политическое убийство. Чем подрывные действом ЦРУ в Чили и незаконное прослушивание телефонных разговоров сотрудниками ФБР. Настоящая сенсация. И вы сможете опубликовать ее раньше, чем другие газеты...

– Он и так согласен ее купить, – перебил его брат Че. – Не будем терять времени.

– Я работаю на компьютере в одном санатории на берегу залива Лонг-Айленд, в местечке Рай, Нью-Йорк. Называется Фолкрофт. Хотя вы вряд ли слышали о таком.

Римо пожал плечами, но это была ложь.

– У вас есть его фотографии? – спросил он.

– Там не запрещается фотографировать. Вы сами можете сделать снимки.

– Речь сейчас о другом, – вмешался брат Че.

– Думаю, так оно и есть, – согласился очкарик. – Не знаю, понимаете вы что-нибудь в компьютерах или нет, но для их программирования вовсе не нужно лишней информации. Только самое необходимое. Так вот, четыре года назад я начал делать кое-какие вычисления. Понятно?

– Понятно, – ответил Римо. Ему сообщили, что три года назад некто Арнольд Килт – тридцати пяти лет, проживающий по адресу Мамаронек, Раволт-стрит, 1297, женат, трое детей, окончил в 1961 году Массачусетский технологический институт – получив степень магистра естественных наук, начал проводить «собственные изыскания» и за ним было установлено наблюдение. Накануне встречи Римо получил его фотографию. Впрочем, по ней не было видно, до какой степени в лице Килта отсутствуют естественные цвета.

– Грубо говоря – думаю, так вам будет понятнее, – я начал подозревать, что мне дают минимум информации. Так было специально задумано, чтобы не дать мне выйти за узкие рамки служебных обязанностей. Позже я вычислил, что в организации служат тысячи подобных мне «винтиков» и что любой участок работы, который мог бы дать человеку более полное представление о целях его деятельности, разделен между несколькими сотрудниками, чтобы исключить любую возможность проникнуть в суть.