– Что ты несешь?

– Надеюсь, ты счастлив с этой своей дешевкой. Убирайся отсюда! Сейчас же убирайся!

– Послушай, Этель, но у меня действительно неприятности.

– Убирайся, отсюда, скотина! Иди к своей шлюхе! Иди к ней!

– Я пошел на службу. Увидимся вечером.

– Убирайся! Да поживее! Животное!

На площадке пятого этажа до Уолдмана донесся голос жены, вещающей из окна на весь мир:

– Эй, люди, прячьте дочерей! Старый развратник вышел на охоту!

Не успел инспектор Уолдман войти в отдел, как раздался телефонный звонок. Звонила Этель. Она обещала сделать все, чтобы сохранить семью. Они предпримут еще одну попытку, как взрослые люди. Она простит ему интрижку с актрисой.

– С какой актрисой? Какую интрижку?

– Джейк, если мы хотим начать все сначала, давай хотя бы будем честными друг с другом.

– Хорошо, хорошо, – поспешил согласиться Уолдман, который уже привык к подобным сценам.

– Скажи, это хоть известная актриса?

– Этель, прошу тебя!

На этом выяснение семейных проблем закончилось. Теперь надо было подготовить специальный рапорт для мэра и для комиссара полиции. Какая-то служба в Вашингтоне требовала отчет об убийстве для специального анализа, и к тому же с инспектором Уолдманом хотел побеседовать какой-то психолог из университета. Инспектор приказал заняться этим первому же попавшемуся ему на глаза детективу.

Потом появились полицейские фотографы и принесли кое-что интересненькое. Торопясь поскорее закончить осмотр места преступления, Уолдман вчера этого не заметил. Но мог ли он разглядеть плакат сквозь пятна крови, когда сверху над ним торчала чья-то рука?

– Гм, – сказал Уолдман.

– Что вы думаете по этому поводу? – поинтересовался фотограф.

– Думаю, стоит еще раз вернуться в подвал. Очень вам благодарен.

– Сумасшедший какой-то, – прокомментировал фотограф.

– Напротив, весьма разумный человек, – отозвался Уолдман.