И тут официант, который обслуживал Ричера, неожиданно повернулся и показал прямо на него. Плотный мужчина в сером костюме посмотрел в его сторону. Ричер ответил ему таким же пристальным взглядом через плечо. Не прерывая зрительного контакта, мужчина поблагодарил официанта и поспешил назад тем же путем, каким вошел в кафе. Он шагнул за дверь и направился к Ричеру. Мужчина молча стоял и смотрел на него, Ричер принял решение и сказал таким тоном, словно это ответ, а не вопрос:

— Да.

— Что «да»? — спросил мужчина.

— А что угодно, — ответил Ричер. — Да, я прекрасно провожу здесь время, да, вы можете сесть за мой столик, да, вы можете спросить меня о том, о чем собирались.

Мужчина отодвинул стул и сел спиной к дороге, закрыв Ричеру обзор.

— Вообще-то я действительно хочу задать вопрос, — сказал он.

— Я знаю, — кивнул Ричер. — О вчерашнем вечере.

— Как вы догадались? — спросил мужчина.

Голос у него был низкий и тихий, с отчетливым британским акцентом.

— Официант указал на меня, — ответил Ричер. — А единственное, что отличает меня от остальных посетителей, — это то, что я был здесь вчера вечером, а они — нет.

— Вы уверены?

— Отвернитесь и посмотрите на дорогу, — сказал Ричер.

Мужчина отвернулся и стал смотреть на машины, проезжавшие мимо.

— А теперь скажите, что на мне надето, — предложил Ричер.

— Зеленая рубашка, — ответил англичанин. — Хлопчатобумажная, мешковатая, дешевая, по виду не новая, рукава закатаны до локтей. Под ней зеленая футболка, тоже дешевая и не новая, немного тесная, не заправленная в брюки из твила цвета хаки. Носков нет. Английские ботинки из шагреневой кожи, не новые, но и не слишком старые, дорогие. Потрепанные шнурки — наверное, вы слишком сильно их натягиваете, когда завязываете. Возможно, это свидетельствует о навязчивой самодисциплине.