И вспышка: она плачет на кровати.

Я не хочу, чтобы это было последним изображением, а потому перетасовываю воспоминания, будто колоду карт, и останавливаюсь на танце. Каждое воспоминание я представляю песчинкой, на которой нарос перламутр — твердая защитная скорлупа, что не даст песчинке уплыть.

Научить собаку настольной игре пришло в голову Софи. Она увидела по телевизору повтор «Мистера Эда»

Пораженная, я могу лишь рассмеяться.

— Папа! — кричу я отцу, который наверху складывает выстиранное белье. — Ты только посмотри!

Звонит телефон, и комнату наполняет голос Фица, обращенный к автоответчику.

— Эй, Делия, ты дома? Мне нужно с тобой поговорить.

Я вскакиваю и тянусь к телефону, но Софи, опередив меня, нажимает кнопку «сброс вызова».

— Ты обещала, — с укоризной говорит она, но ее внимание уже перехватило что-то у меня за спиной.

Следуя за ее взглядом, я вижу красные и синие огни на улице. Три патрульные машины перегородили подъезд, к двери идут двое офицеров. На крыльца высыпали соседи.

Внутри меня все каменеет. Если я открою им, я услышу то, чего слышать не хочу. Что Эрика арестовали за вождение в нетрезвом состоянии. Что произошла авария. Или что похуже.

Когда в дверь звонят, я не двигаюсь. Я обхватываю себя руками, чтобы не рассыпаться на части. Опять звонок. Я слышу, как Софи поворачивает дверную ручку.

— Мама дома, золотко? — спрашивает полицейский.

Я однажды работала с ним: мы с Гретой помогли ему найти грабителя, скрывшегося с места преступления.

— Здравствуй, Делия, — приветствует он меня.

Голос мой гулок, как эхо в пещере.

— Здравствуй, Роб. Что-то случилось?

Он мнется.

— Нам нужно поговорить с твоим отцом.

Меня тотчас омывает волной облегчения. Значит, это не связано с Эриком.