— Если что-нибудь вспомните, — сказал он, — любую мелочь, позвоните мне по этому номеру.

Бобби, приструненный, вперевалку колесил по комнате — от книжного шкафа к телевизору, от стены, на которой висели подзорная труба, морская звезда и зеленая рыбачья сеть, к бару. Рука его продолжала совершать нырятельные движения, а рот издавал один и тот же звук:

— Поу!

Лу присел, упершись руками в колени, и улыбнулся Бобби:

— Ты все видел, Бобби, правда? Жаль, что ты не умеешь говорить.

— К тому времени, когда он научится говорить, он все позабудет, — заметил Сантомассимо.

— У Бобби отличная память, — обиженно произнесла миссис Брейди. — Он просто пока не умеет говорить.

Неожиданно Сантомассимо понял, что его угнетало. Это был не слабый запах виски, исходивший от красивых губ женщины. Дело было в обстановке, слишком дешевой для этой квартиры. Во всем сквозило непостоянство, как будто отныне этой женщине предстояло вести кочевую жизнь. Сантомассимо прошел через гостиную, задержался взглядом на фотографии миссис Брейди и Бобби на книжном шкафу. Сквозь полуоткрытую дверь спальни он увидел брошенный на спинку стула лифчик. Под этим же стулом валялись забытые шлепанцы. Постель была смята только с одной стороны. Линда по привычке продолжала спать на половине кровати.

Сантомассимо вышел на балкон. Внизу полицейские, словно огромные жуки, таскали из заметно увеличившейся ямы песок к ситам. Толпа зевак тоже увеличилась, в основном это были подростки и мамаши с детьми.

Линда Брейди и Лу Бронте вышли на балкон следом за Сантомассимо.

— Надо же, прямо у моих дверей все случилось, — обронила Линда. — А что, если Бобби ничего не забудет? Что отложилось у него в подсознании, лейтенант? Как это может повлиять на его психику? Вдруг он тоже станет убийцей?