— Ага, значит, «Хасбрук и Клентор»?

— Да. Два человека. Одна компания.

Сантомассимо отвернулся и стал наблюдать за садовниками, которые, ловко орудуя газовыми воздуходувками, убирали с деревянных настилов опавшие листья и скошенную траву. Здесь, за высоким забором, царили тишина и умиротворенность. Казалось, достаточно подпрыгнуть, и огромные крылья поднимут тебя, и ты будешь счастливо парить над сверкающим, безбрежным простором океана, навсегда освободившись от мира, где так много боли, ненависти, трагедий и убийств.

— А господин Хасбрук любил бегать трусцой? — неожиданно спросил Сантомассимо.

Слуга сделал шаг назад и посмотрел на него с подозрением.

— Бегать, — повторил Сантомассимо. — Он бегал? Ну, чтобы быть здоровым.

— А-а. Да. Каждое утро. В шесть тридцать. На пляже.

— Спасибо.

Сантомассимо вернулся к «датсуну», сел и нервно забарабанил пальцами по рулю, обтянутому черной кожей. Бронте уселся рядом.

— Слуга не знает, что Хасбрук мертв, — сказал Сантомассимо.

— А откуда ему знать? Кто мог ему сообщить?

— Да тот же убийца… Знаешь, как быстрее доехать до Шеффилд-билдинг? — спросил Сантомассимо.

— В это время лучше всего по Пасифик-Коуст и далее по трассе Санта-Моника.

«Датсун» круто развернулся и помчался к запруженному машинами шоссе и сверкающему океану.

*

В Шеффилд-билдинг шел грандиозный ремонт. Леса доходили до третьего этажа, и рабочие в касках крепили на фасаде алюминиевую облицовку. По всей видимости, ресторан на первом этаже переделывали в стиле хай-тек.

На первом этаже здания их встретила охрана. Сантомассимо и Бронте предъявили удостоверения. Ожидая лифт, они наблюдали за тем, как дизайнер в ресторане определял, под каким углом укладывать на пол черно-белую плитку.

— Они что, решили кардинально преобразить Шеффилд-билдинг? — удивился Бронте.

— Почему нет? Это называется «создать новый образ». Алюминий и черно-белая плитка. Эрзац. Понимаешь, что я имею в виду? При отсутствии вкуса все видится в черно-белых тонах. Это — эмоциональная неразвитость.