Преступность в Лос-Анджелесе росла как снежный ком. Все меньше вокруг оставалось прекрасного, и все больше становилось дерьма.
Капитан Уилтон Б. Эмери, шеф отделения детективов Палисейдс, высунулся из окна своего кабинета.
— Фред, — крикнул он, — ты заполнишь форму Ф-6? Я знаю, это скучно, но она нужна для освобождения задержанного под залог.
— Заполню, как только вернусь из Пали-Хай.
— Это по делу об изнасиловании?
— Да. Мы едем с Бишопом.
— А что там на пляже?
— Большая яма, и больше ничего.
— Да, я видел пластиковые мешки. Ты что, весь пляж там перекопал? Ладно, не бери в голову. Надо так надо.
Капитан Эмери ненадолго задумался, возможно, о том, что люди смертны (и он в том числе), а может быть, у него просто случился спазм от несварения, но было очевидно, что его что-то беспокоит.
— Фред, останься в конторе. Трэвис вернулся, пусть он едет с Бишопом.
Сантомассимо внимательно посмотрел на шефа.
— А что случилось?
— Это дельце с самолетом совсем не простое, оно с душком. Я хочу, чтобы вы с Бронте занялись им вплотную. — Эмери посмотрел на часы. — Знаю, поздновато, но я спущусь к вам в лабораторию, когда у вас будет что показать мне.
— Хорошо, — ответил Сантомассимо, понимая, что рабочий день затягивается на неопределенное время.
*В подвальном помещении полицейского участка Палисейдс было сыро. Сантомассимо наблюдал за тем, как человеческий указательный палец осторожно приложили сначала к чернильной подушке, а потом к маленькому голубому квадратику на полицейской карточке. И Бронте наблюдал за процедурой. Это был один только палец — ни руки, ни тела. Это было то немногое, что осталось от бегуна. Ребенок на трехколесном веломобиле нашел этот палец на шоссе.
По коридору Сантомассимо и Бронте направились в лабораторию судебной экспертизы. Это была большая комната с нависавшими под потолком трубами центрального отопления, откуда постоянно сыпалась пыль, мешавшая проведению тонких анализов. И это при том, что проект здания некогда удостоился премии за архитектуру. «Архитектора, — подумал Сантомассимо, — следовало бы хоть на денек посадить сюда, пусть бы поработал в таких условиях».