Шаги и голоса находившегося этажом выше огромного штата полицейских и муниципальных служащих эхом разносились по коридорам подвала. В самой лаборатории было холодно. Вероятно, экспертная комиссия, принимавшая этот архитектурный шедевр, забыла сюда заглянуть.

Стэн Лейбовиц, главный судебный эксперт, стоял у лабораторного стола, ожидая Сантомассимо и Бронте. Завидев их, он довольно разулыбался. Это был человек невысокого роста, с приплюснутой головой, с очками в толстой оправе на носу, до смешного похожий на очень красивую жабу. В правой руке он держал серебристую модель самолета, а в левой — авторучку, которой крутил пропеллер.

— Добрый вечер, лейтенант Сантомассимо, добрый вечер, сержант Бронте, — поздоровался Лейбовиц.

— Здравствуйте, мистер Лейбовиц, — приветствовал его Сантомассимо. — Что скажете нам о самолете?

Лейбовиц вновь улыбнулся. Человек он был одинокий и потому очень ценил внимание. Продолжая медленно вращать пропеллер, он начал рассказывать:

— Это типичная ранняя модель «мессершмитта». Не слишком детально исполненная. Выпускается фирмой «Рейвел Тойз» в хроме и пластике. Модель, несущая бомбу, была стальной, так что, возможно, ее купили в специализированном магазине, а не в магазине игрушек.

— Выглядит безобидно, — заметил Бронте.

— Пропеллер легко вращается в обе стороны, — продолжал Лейбовиц. — Детонатор закреплен за валом. А за детонатором — около шести унций пластиковой взрывчатки. Пока самолет не врежется в жертву, взрыва не происходит. Врезался — бум! И жертвы больше нет.